Оборотни Оренбурга. Мой влюблённый зверь

— Прекрати, что ты делаешь? — закатила я глаза к потолку, хватая Макса за руки.

— Стесняешься? — хрипло засмеялся он.

— Дурак? Ты сейчас серьёзно думаешь, что я никогда голого мужика не видела? — возмутилась я, но покраснела.

Не стала уточнять, правда, что видела подобное только несколько раз, и то в морге, на практических занятиях. Но это же сути не меняет?

— Дай одежде отмокнуть, потом аккуратно срежем и обработаем. Бок придётся зашивать, уже вижу. Плечо и так заживёт. А вот с ногой надо смотреть. Сиди, отмокай, сейчас принесу всё, что нужно, — буркнула я, вылетая из ванной.

Принеся инструменты, шелковые нитки, антисептик и перевязочный материал, приступила к работе. Рана на боку была довольно глубокая. Получилось в общей сложности восемь швов. Закончив, смазала ещё раз края раны и залепила специальным перевязочным пластырем. Плечо и спину просто обработала и налепила пластырей.

Пришла очередь ноги. Я спустила воду, ставшую алой от крови, и аккуратно принялась разрезать штанину.

— Ты мне штаны испортила, — наигранно капризно пробормотал Макс.

— Купишь себе новые, — огрызнулась я. — Они всё равно не отстираются от такого количества крови. Как и твоя футболка.

— Нет, буду так ходить, смущать тебя, ты очень прикольно краснеешь, — хохотнул он и тут же поморщился.

Я добралась до раны на бедре. Старалась аккуратно отсоединить прилипшую к ране ткань, но та намертво прилипла.

Макс протянул руку и, накрыв своей рукой мою ладошку, с силой дёрнул ткань штанов.

Я всхлипнула. Будто это от меня сейчас оторвали эти штаны с мясом.

— Дёргать надо быстро, иначе, больнее, — сквозь зубы простонал Макс. — Эй, не реви, ты чего?

Я замотала головой и часто заморгала, сбрасывая поступившие слёзы. Обработала и зашила рану на бедре. Макс сидел в ванне, полуприкрыв веки. Бледный и осунувшийся.

— Пойдём, тебе надо полежать немного и поесть, неплохо бы. Ты много крови потерял, — устало сказала я, протягивая ему руку, чтобы помочь выбраться.

— Спасибо тебе, — тихо сказал он, взял мою ладошку в свою ручищу, поднёс к губам и поцеловал в ладонь.

Меня накрыла странная тёплая волна. Крылья носа Макса вновь затрепетали.

Глава шестая

Виолетта

Он сидел какое-то время, прижимаясь к моей ладони губами. Мне даже стало как-то неловко от этого. И эти волны тепла и мурашек, что накатывали на меня, пугали.

— Не чувствую ничего. Кажется, ты выжгла моё обоняние, — вздохнул он, а мне вдруг стало обидно.