Выбор

И ещё не известно, где хуже. А ведь речь шла не о выборе мороженого в летнем парке – речь шла о жизни – его, и целого экипажа.

Он ещё раз осмотрелся по сторонам. Вокруг – никого. И ничего. Обычный разрушенный город, с кучей битого хлама. Грязный, серый, и брошенный. Где нет ни одной души.

Да. Пусть всё случится именно тут. Константин мысленно передёрнул внутренний затвор своего характера. Это означало, что он решился.

– Глуши двигатель. Ждать будем здесь. Высовываться нет смысла. Тем более, как говорила наша пехота, их танк – охотник прячется именно тут.

Двигатель поперхнулся, дёрнулся, и заглох. Всё. Тишина. Слышно только собственное сердцебиение. Вот и наступил момент ответственности – расплата за решение, которое принял.

Хорошо, когда ты прячешься сам – можно согнуть руки, втянуть голову, или поджать под себя ноги. Но когда прячешься в танке – такое уже не пройдёт. Он меньше стать не может. И ниже не может. И уже тоже. Какой он есть, такой он и есть. Ничего тут уже не поделаешь.

Остаётся только поставить его в тихом месте. Тихом, но не лишённым манёвра. И ждать. Ждать, чтобы выяснить – ты охотишься, или на тебя.

* * *

Константин поднял голову с подушки, и сел на кровати. Ну вот, опять. И так не вовремя… Настроение, вроде бы, должно быть хорошее. Праздник же всё-таки – на улице, и в душе! Тридцатое декабря!

Он бодро спрыгнул с кровати, и направился в ванную – срочно приводить себя в порядок.

День активно двигался вперёд, перебирая разнообразными предпраздничными делами, а также в волнительном ожидании заветных девятнадцати часов.

Ещё раз, перед самым уходом, Костя окинул взглядом полководца свои позиции:

– Так – новогодняя ёлка – полностью наряжена, гирлянды – развешаны, шампанское – на случай внезапных гостей – стоит в двери холодильника.

На улице скрипел подмороженный декабрьский снежок. Хотя, по ощущениям, к вечеру стало немного теплее. Или это он так разгорячился?

Константин вошёл во двор, где жила Катерина, посмотрел на часы, и сразу притормозил. Приходить за двадцать минут, на свидание – ему показалось чересчур излишним.

Ровно в девятнадцать часов заскрипела дверь подъезда, и на улицу вышел пожилой седовласым мужчина – с капризным внуком, и большими цветными санками.