Рыжее (не)счастье Темного

Огромное количество шкафчиков, доверху забитых посудой: хрусталем, различными склянками, кастрюлями и формами для выпечки.

Кругом ни соринки. Мебель хоть и старая, но добротная. На столешницах ни пятнышка. В духовке что-то пыхтит, сводя с ума потрясающим ароматом. Пресветлый Йон, как чудно пахнет!

– Пирог с вареньем из одуванчиков почти готов, – сказала она, хлопоча у духового шкафа.

Желудок снова дал о себе знать. Мой любимый пирог. Его готовили во дворце в первый день каждого месяца, чтобы отпраздновать приход новой поры.

Задобрить ее и попросить быть более благосклонной. Порой мне удавалось урвать кусочек до того, как дары отнесут на алтарь, чтобы порадовать Пресветлого Йона.

Я опустилась на стул. Стол передо мной был покрыт белоснежной кружевной скатертью. Сквозь приоткрытое окно легкий ветерок проникал в помещение, нежно касался кожи и смущаясь убегал. Снаружи шелестела зеленая листва, лаская слух. Я зажмурилась от удовольствия. Все почти как во дворце.

– Как вас зовут? – лениво поинтересовалась я, едва не мурча от удовольствия.

– У меня много имен, милочка. Каждый величает меня по-разному, – не оборачиваясь, ответила старушка, вынимая из ящичка чашки – миниатюрные, в цветочек.

– А мне вас как называть?

– Как вздумается, так и зови.

Ответ мне показался странным, но уже через мгновение я и думать об этом забыла. Сладкая дрема окутала меня, забирая в свой плен. Все вокруг показалось таким неважным, незначительным, зыбким. Разум словно отключился, пропуская вперед чувства.

Зачем думать, переживать о том, что не в силах исправить, если можно просто закрыть глаза и забыть об этом навсегда? Что может быть лучше неги? Что может быть важнее блаженства?

Хозяйка дома накинула мне на плечи клетчатый плед.

– Вот так, – прошептала она. – Поспи немного, а я пока закончу.

Спорить совсем не хотелось. Я так соскучилась по домашнему теплу и уюту. А здесь мне были рады. Обо мне заботились. Запах выпечки по-прежнему щекотал ноздри, но уже не так как прежде.

Вкусить пирог еще успеется, а сейчас мне нужен сон.

Сквозь прикрытые веки последнее, что я видела это то, как старушка опустилась на соседний стул и, вынув из ниоткуда моток синих ниток, принялась за вязание. Из-под ее крючковатых пальцев, двигающихся так быстро, что едва можно было проследить за ними, вместо скрученной шерстяной нити спускался шарф. Длинный, теплый шарф. Что может быть лучше в такой лютый холод?

Я проснулась от холода.