Черная Кобра Императора

Дженни провожала удаляющуюся фигуру принца внимательным взглядом.

- Да, именно ты и должен взойти на престол, - прошептала она ему в спину.

Она расправила полы плаща и поспешила в противоположную сторону, но вдруг остановилась и обернулась. В самом конце улицы солнечный свет скользнул по удаляющемуся лицу Кордесса. Ресницы Дженни задрожали, но это продолжалось ровно три секунды. Ровно столько позволяла себе Дженни любоваться принцем.

В королевском дворце тоже внимательно следили за тем, что происходит на площади Де-Бо.

Сложа руки за спиной, в величественной позе у распахнутого окна замер принц Бастиан. Над крышами лился колокольный звон, возвещавший о том, что казнь приведена в исполнение. Чувственный рот дофина дернула улыбка.

- Ну наконец-то, любовь моя, - Виолетта с облегчением выдохнула и обвила мужа сзади, - старый пес императора умер.

Ее голос дрожал от едва сдерживаемого ликования. В комнате помимо них еще находился Икер Гершан, вальяжно развалившись в кресле возле мраморного камина и потягивая сладкое вино, рожденное на склонах Хадасского царства и привезенное в дубовых бочках по морю.

Настроение у всех троих было отменным.

Виолетта сладко нежилась на груди мужа, лукавая улыбка играла на ее устах.

- Любовь моя, но почему ты хмуришься? – заметила она вертикальную морщину на гладком лбу Бастиана, которая возвещала о том, что дофина что-то беспокоило.

- Этот паштет, мон шерри, кто это сделал?

- Да какая разница, главное – один из наших врагов мертв, - пожала равнодушно плечиками Виолетта.

Бастиан взглянул в глаза жене. Каждый раз его не переставала поражать исключительная жестокость и коварство этой женщины.

Он провел рукой по ее покатому плечику, выглядывавшему в глубоком вырезе платья. Беременность нисколько не испортила личико хадасской царевны, но лекари дабы уберечь их будущего ребенка запретили им супружеские отношения до появления на свет первенца, но Бастиан с удивлением ловил себя на мысли, что продолжал желать свою жену.

Каким-то непостижимым образом черные очи Виолетты сделали из него верного мужа.

Да, ни одну женщину он больше так не желал, как ее, и все же внутри него жила еще одна страсть, мучившая дофина слишком долго. И с каждым ударом колокола, возвещавшего смерть Бовье, в нем зарождалось нетерпение. Если бы Конрад был в здравии, этой казни никогда бы не случилось. Это прекрасно понимал весь двор, понимал каждый лавочник на базаре, и пахарь в поле.

Смерть Бовье означала конец правлению старого короля.