Черная Кобра Императора

- Вот, ваше величество, - он поднес воду к губам Конрада.

Но тот лишь плотнее сжал их, на бледном лбу проступил пот и глубокие борозды, говорившие о сильнейшем внутреннем напряжении.

- Вам нужно пить, - Кордесс настойчиво держал стакан у отцовского рта, тот же в свою очередь страшно водил глазами в разные стороны. Разум императора еще блуждал. Но тут его взгляд загорелся, в них проступило узнавание. Кордесс обернулся - за его спиной стояла Дженни.

Юноша молча протянул ей стакан с водой и уступил место.

- Вы уже уходите, ваше высочество? - окликнула его Дженни.

Кордесс обернулся через плечо. Она стояла во весь рост, словно желая подойти к нему, но ее тонкие пальцы крепко сжимала тонкая жилистая рука с черным бриллиантом.

- Полагаю, что дальнейшее мое присутствие излишне.

Двери за ним закрылись, и он зашагал прочь.

Едва вышел в галерею, связывающую крыло императора с остальным дворцом, его встретили встревоженные Томило и Кристоф.

- Почему вы так долго? - дивился виконт. - Мы уже начали думать, что проклятая ведьма что-то сделала.

- Зря вы отказались отамулета матушки, - качал головой Томило, испуганный мрачным лицом Кордесса, - он и от сглаза помогает, и от злых духов.

- Вряд ли он поможет моему отцу, - угрюмо пробормотал принц, смотря под ноги.

Томило и Кристоф переглянулись.

- Как чувствует себя его величество? - осторожно спросил Кристоф.

- Очнулся...

- Что?! - воскликнули хором друзья и оторопело уставились на принца.

- Мой брат с невесткой слишком рано начали примерять на себя корону.

- Страшно представить, что всех нас ждет, когда его величество узнает об отравленном паштете, - прошептал Томило, опасливо озираясь.

- Что с Миритт? - спросил Кордесс Кристофа.

- Я только помог донести ее до покоев, - пожал плечами юноша, - дальше набежали всякие мамушки, нянечки и фрейлины с нюхательной солью и каплями, и я поспешил ретироваться.

- А тем временем мессира Бовье уже арестовали, - снова сообщил Томило.

На мгновение трое юношей замерли. Холод пробежал по их спинам, когда они представляли себе, что главный императорский лекарь, служивший верой и правдой столько долгих лет Конраду и королевской семье, теперь в черных лапах Лафантена.

- Теперь, полагаю, он сознается, - заметил Кристоф, запнувшись.