Народ Тархи

Неужели он не видит, что Ферюзе сама не своя? Оно и понятно: вырвали девчонку из привычной жизни, да еще тот, кого она считает мужем, не обращает на неё ровно никакого внимания. Хоть бы ласковое слово сказал! Но все это Рогдай не решался высказать Олеху: нехорошо влезать между мужем и женой, сами разберутся. Хотя какие они муж и жена? Не было же ничего...

- Ферюзе, ты что-то слышала о Златограде?

Степнячка, молча, покачала головой.

- Как? Неужто, никто из степняков никогда не был в Златограде?

Ферюзе пожала плечами.

Как хочешь, так и понимай.

- Ферюзе, ну чего ты какая грустная? Впереди столько интересного! Златоград, море! А потом в Княжеске побываем - уж туда точно никто из степняков не добирался, не считая Ярыша!

Но на личике девушки не промелькнула и тень улыбки. Олех невольно прислушивался к болтовне Рогдая. Сам не зная почему, но каждый раз, когда брат задавал девушке вопрос, Олех ждал, что ответит Ферюзе. Но ответом было лишь молчание, а обернуться и посмотреть, что происходит у него за спиной, Олех не мог.

Или не хотел. Еще подумают, что он подслушивает, подсматривает. А Ферюзе пусть привыкает к мысли, что Олех ей не муж, а почти чужой человек.

Чем выше солнце, тем жарче становилось путникам на дороге. Остановиться бы, передохнуть в тенечке, но если так постоянно останавливаться, то до Златограда неделю добираться будешь! Если верить купцам, то до Златограда два дня пути. Но купеческий обоз медленно идет по дороге, а путникам налегке чего медлить? Но Олех сомневался, что Ферюзе сможет пустить свою лошаденку галопом и при этом удержаться в седле.

После короткого привала, Олех подозвал девушку к себе:

- Вот что, Ферюзе, поедешь со мной. А то так мы долго будем за обозом тащиться да пыль глотать.

Девушка безропотно уселась позади Олеха и обняла руками парня за пояс, прижавшись к спине мужа. И Рогдай мог поклясться, что заметил мимолетную улыбку степнячки, когда она прижималась к спине Олеха. И эта улыбка разозлила парня. Он, значит, тут пытался развеселить девчонку, зубы ей заговаривал и все без толку.

А Олех только пальчиком поманил - и всё, сразу вся грусть-тоска пропала. Повод степной лошаденке отдали Рогдаю и путники, наконец, пришпорили лошадей, обгоняя купеческий обоз.

Лишь поздно ночью показались ворота Златограда. Ферюзе уже еле держалась, и Олех боялся, что степнячка упадет с лошади. Искать ночью меняльную лавку слишком хлопотно и Олех решил, что сделает это утром.