Народ Тархи

Как только сели в Княжеске на купеческий корабль, что шел в Златоград, так паренек тут же сбежал от Олеха и Ферюзе. Прибился к компании мелких торговцев да всю дорогу расспрашивал их о разных странах да чудесах иноземных.

Олеху волей неволей пришлось быть все время рядом с Ферюзе, делить с ней угощение, что собрала им в дорогу тетка Малаша. Молчание между ними становилось с каждой минутой все тягостнее, взгляд Ферюзе все недовольнее. Ночью им пришлось спать под одним одеялом. Но девчонка повернулась к Олеху спиной, натянула одеяло на голову и даже спокойной ночи не пожелала.

Олех проснулся от странного звука: то ли носом кто-то хлюпал, то ли приглушенно плакал. Прислушавшись, он понял, что звуки раздаются из-под одеяла - Ферюзе дала волю чувствам, думая, что никто её не слышит. Олеху стало неловко: он понимал, что должен утешить девчонку, но тогда она поймет, что он услышал, как она плачет. А может, она и хотела, чтобы он услышал? Как же тяжело с этими девчонками – поди, разберись, чего им надобно! Олех повернулся и прижал к себе степнячку и тут же получил ощутимый толчок локтем в живот.

- Ферюзе!!!- зашипел недовольно Олех.

А девчонка, откинув одеяло, повернула к нему красное и заплаканное лицо:

- Зачем из степи меня забрал? Отдал бы Вассилу, когда он просил!

- Ты же сама от него в шатре у меня пряталась?

- Знала бы, что ты такой, сама бы к нему побежала, лишь бы от тебя подальше!

Это было обидно. Олех не сдержал злости:

- Какой такой?

- Холодный, как камень! Нет в тебе ни искорки жаркого пламени, который пылает в сердце настоящего степняка!

Лицо Олеха побелело от сдерживаемой злости, серые глаза прищурились, но Ферюзе лишь пренебрежительно дернула плечом, и это стало последней каплей.

Степнячка тут же оказалась на спине, прижатой к полу телом Олеха. Она от неожиданности ахнула, но в её губы тут же впился поцелуем Олех. Если Ферюзе мечтала о нежности и ласке, то этот поцелуй не оправдал её надежд. Губы Олеха скорее терзали, чем доставляли наслаждение. Степнячка дернулась, но безрезультатно. А губы Олеха переместились на её шею, его пальцы теребили шнуровку на ее дорожном платье.

Для Ферюзе исчезли все звуки. Все запахи и ощущения. Только горячие прикосновения Олеха к её телу, его губы, его дыхание. Её руки обвили шею мужа, она подалась ему навстречу, с её губ невольно сорвался тихий стон. Но для Олеха стон степнячки прогремел громом небес. Он отпрянул, мысленно ругая себя последними словами.