Метка эльфа на руке

Вороде моя единственная и настоящая любовь на всю жизнь? – тихо и немного смущаясь спросила она.– Ну, ты вроде ничего по крайней мере на лицо, но это странно…

– А бывает иначе?– широко улыбнулся Стелинс. Кейт взяла себя за локоть отводя в сторону взгляд. Ей было очень неловко с одной стороны стоило возмутиться, это ведь совершенно немыслимо просто сталкивать носом незнакомых людей и заставлять жить вместе всю жизнь, с другой стороны было любопытно пообщаться с эльфом… Конечно, если он не потребует чего-то вроде брачной ночи или не полезет с поцелуями раньше времени.

– У моего отца.– Теперь легенда была на руку Кейт и она решила ее все же поддержать,– Они жили с матерью без всех этих меток.

Эльф был весьма удивлен таким заявлением.

– Вот как?

Они подошли и остановились у одного из кабинетов, второй светловолосый смотрел на них не добро, словно ожидал какой-то гадости их с Кейт глаза встретились, девушка нахмурилась. Иксион же заявил.

– Кто первый из вас?

– Дорогая, я пойду, а ты подожди тут – Джеймс улыбнулся ей, открывая дверь в кабинет.

Через минут десять он появился с какой-то бумагой и почему-то с мокрыми волосами. Кейт посмотрела на него вопросительно, тот хотел что-то сказать, но не сказал. Профессор уже обратил внимание, что у ушастых слишком хороший слух, так что оставалось надеяться, что и без его указаний девушка справится с процедурой.

– Еще одно доказательство, что эльфы устраивают театр по любому поводу. Амфитеатр, длинная речь и пафос. У людей просто маленький кабинет и бумажка с печатью,– едко заметил Стелинс.

– Просто быстро и без вкуса.

– Это наши традиции.– Угрюмо отозвался Иксион взяв бумагу у Джеймса, там красовалась отметка “светлый” напротив имени и фамилии. – Отлично, я рад, что вы с дочерью светлые, Джеймс.

– А почему были сомнения?– улыбнулся профессор,– И может быть уже познакомимся, вы как никак собираетесь забрать у меня, мое сокровище.

– Потому что я темный, – Стелинс положил руку на плечо своему брату, когда тот начал мяться.

– Видимо, у меня должен проснуться голод к поеданию младенцев или к одежде из человеческой плоти. Не так ли братец?

Криво усмехнувшись тот презрительно покосился на Иксиона.

– А ваше создание своей чистотой и непорочностью должно исцелить мою черную и гнилую душу. Раз уж мы связаны.– Стелинс посмотрел на хмурого человека и добавил глядя сверху вниз, эльф был на полголовы выше профессора. – У нас метка, а значит ты бессилен что-то изменить.