Множественные сны Эльфины Рейн

Именно Шарль и разбудил Фауста, завалился к нему вечером и сдернул одеяло:

— Вот так спящая красавица! — хмыкнул он, наслаждаясь дезориентацией друга. — Повеселился вчера, да? А я видел, с кем ты уходил из «Ледяного» … ох и глупое это решение, друг. Между прочим, я кричал тебе: «Остановись!», но ты не услышал или проигнорировал. А бежать следом я счел излишним, потому что иногда стоит позволять людям совершать ошибки, получать бесценный опыт. Это как ты позволил мне съесть бумажную салфетку в прошлом году.

— Который час? — сонно пробормотал Фауст.

— Часов семь уже. Рад, что ты живой, но готовься к длительной обороне.

— О чем ты говоришь?

— Об Эльфине Рейн. Видишь ли… сегодня я виделся с Эрихом, который фон Регенсберг, и поведал он мне чудную историю о девушке, что подожгла его одеяло и строчила записки о любви кровью. А также установила отслеживающую программу на телефон, писала ему с десятка разных аккаунтов, а однажды заглянула в окно. И это при том, что Эрих на пятом этаже жил.

Думаю, пару кирпичей он отложил… да любой бы отложил на его месте, осуждать тут нечего.

— Это Эрих рассказал?

— Ага. Прикинь, как она его достала, раз суровый наш молчун выдал столько информации? В общем, готовься, — Шарль похлопал Фауста по плечу и улыбнулся, уж очень его забавляла ситуация, в которую попал друг.

— Бред какой-то, — отказывался верить Фауст. — Она же Эльфина Рейн…

— Она может все, редкий талант, бла-бла-бла. Но так бывает, друг: талантливые люди часто рождаются психами.

Ван Гог, Бетховен, По, Гитлер… но с Эльфиной этой нехорошо вышло, мы сами не подстраховались. Лично я во всем виню Эриха, мог бы хоть раз обмолвиться о преследовании.

— Я уверен, это все недоразумение…

— Скажи это сгоревшему одеялу Эриха и его изрядно потрепанной нервной системе, — глядя на несчастного Фауста, Шарль решил сбавить обороты: — Ладно ты, прорвемся. Я буду рядом, если что, запрем ее в сторожке на зиму, глядишь, отойдет.

Хотя там весеннее обострение начнется… ничего, прорвемся. Друзья познаются в беде, друг.

Фауст глянул на приятеля с подозрением:

— Вот только не надо действовать за моей спиной. Это понятно?

— В этот раз все будет с твоего разрешения, обещаю. Но… может, забьемся? Как быстро ты прибежишь ко мне, спасаясь от чокнутой девицы? Моя ставка… ладно, ты крепкий орешек, даю тебе три дня.

Фауст припомнил утренний разговор и мысленно уже сдался.