Ведущая на свет

Но не жрать же эту дурочку, в конце концов… Не ее, накормившую его, отдавшую ему свою воду, освободившую его, наконец.

Генрих неловко качает головой, и прядь его волос падает с плеча вниз, задевая девчонку по лицу. Она вздрагивает и начинает краснеть, и Генрих ощущает то неловкое смущение, что топит Агату все сильнее.

Ну ничего удивительного в этом нет. В Агате Виндроуз же видно скромницу, даже очков надевать не надо, зря Пейтон прохаживался по ее одежде. Девчонка не только выглядит весьма невинно, но и, в принципе, оставляет ощущение некого соприкосновения с целомудренностью.

Генрих касается ее щеки. Агата едва заметно вздрагивает. И сердце ее начинает частить. Нежная какая девочка…

Влечение любым демоном чуется быстро. Потому что самый простой способ утоления демонического голода – это утоление похоти. Вот только Агату к Генриху сейчас не влечет, она сейчас его в основном боится. Странно. В демонической форме не боялась. И на кресте она его не боялась, и вполне себе пялилась.

– Ты спрашивала, верю ли я тебе, да? – мягко спрашивает Генрих, глядя в растерянные глаза напуганной его близостью Агаты.

Девушка торопливо кивает.

– Знаешь, птаха, я был бы очень рад поверить, – тихо выдыхает Генрих. – Вот только я правду знаю. Так что… Прости…

Она дергается, кажется, до нее доходит, что ничего хорошего за этими его словами не кроется, вот только даже в человеческой форме она Генриху ничего противопоставить не может.

Генрих наваливается на нее, прижимает к земле, а сам вгоняет трансформированный демонический коготь девчонке под ребро.

На когтях тоже яд. Не такой токсичный, как на зубах, и Агата не серафим, не архангел, ее душе много не надо, чтобы ослабнуть. Но этот яд слабый, его исцелят быстро. И только этим Генрих и успокаивается. Ведь оправдываться ему нечем.

– Прости, прости, прости, малышка, – с искренней горечью шепчет Генрих, ощущая, как выгибается от боли, а потом обмякает тело девушки. Смотреть, как закрываются ее глаза, нет сил.

Ведь она, именно она, обошлась с ним настолько милосердно, насколько он вообще не заслуживал. И кажется, след от прикосновения ее губ к его лбу начинает укоризненно пылать.

И будь у него хоть какой-то шанс, он бы сделал все для девушки, снявшей его с креста. Вот только его правда была довольно однозначная.

Он – исчадие ада.

Таким, как он, амнистия не полагается.

А сейчас… Сейчас нужно торопиться.

Святоша Пейтон в отключке долго не пробудет.

5.