Ведущая на свет

Быстрый, сильный, в боевой форме, в которой он едва-едва может проскользнуть по узкому коридору. И в первую же секунду его появления мне удается пронаблюдать попытку прикладного решения задачи “Кто тяжелее” — исчадие ада в боевой форме, или дьявол преисподней в человеческой.

Генри врезается в Реджа всей своей массой, безошибочно определяя в нем сложнейшего из соперников. И будь этот демон младше его на ранг — его бы снесло как пушинку, однако он успевает сгруппироваться и вцепиться в рога Генри, используя их как опору.

— Эй, брат, — агрессивно хрипит Редж, скаля острые, демонические зубы, демонстрируя способности к частичной трансформации тела, — это теперь моя добыча, найди себе другую. Разве ты не наигрался с ней? Тебе не говорили, что с едой не играют?

— Уходи, — рычит Генри, и не надо никаких вариантов ответа, к кому же именно он сейчас обращается. Ко мне.

— А ты! — мне жутковато оставлять его с этой четырехрогой тварью.

Демоны ведь тоже уязвимы для яда друг друга.

Я никогда не беспокоилась за это, потому что демона выше ранга чем Генри, не было ни в штате лимбийских штрафников, ни в Лондоне. Ну, я думала, что их нет.

— Проваливай, — это уже даже не рык, а рев. И совершенно не подумаешь, что вот так обращается ко мне тот, кто сегодня проснулся со мной в одной постели.

Ладно, ладно, я не настаиваю.

Я бросаю взгляд на суккубу, быстрый, просто для того, чтобы знать, что если она метнется мне на перехват — я успею принять конттрмеры.

Ощущение такое, будто она снова попала под мой гипноз, по крайней мере стоит и смотрит на Генри она кажется даже не дыша. Будто мираж увидела.

— Агата! — рыком Генри меня продирает до костей.

Все, больше мне пинков не надо, я уже бегу! Зайцем бросаюсь в коридор, ведущий к выходу, находя дорогу по едва шевелящимся на полу демонам младших рангов. Господи, сколько же их… Я в жизни такой большой стаи отродий не видела...

За мной раздается тяжелый топот. Кажется и Генри ударился в отступление.

Хорошо! Потому что как бы я за ним не попыталась вернуться!

Поворот налево один, второй, третий…

Клинок воли я материализую на бегу, и сразу ощущаю, как дерьмово я себя чувствую — в руке он лежит ничуть не легкой пушинкой, а оттягивающей руку железкой.

Но для того чтобы короткими скользящими ударами отбиваться от пытающихся придти в себя отродий мне хватает.

Господи, дверь, да неужели!

Я уж думала — не доберусь до неё.