Ведущая на свет

Генрих презрительно дергает уголком рта и снова отворачивается.

Отвечать ему не хочется. Не хочется даже изображать развязную дерзость, но и милосердно кивать Миллеру, сообщая, что в его свежих планах и без лишних рекомендаций есть строчка «держаться от Агаты Виндроуз как можно дальше» - это слишком. Он и так должен понять это сам со временем. И это даже неприятно.

Потому что как только он поймет – поймет и Агата.

И очень вероятно – все-таки Миллер её добьется. Ну, если конечно сегодняшнее предательство не сказалось на отношениях Миллера и птахи очень фатально.

Она слишком легко прощает.

А значит – все у Миллера получится. И он получит то, что хочет… Он получит Агату. Интересно, он хоть когда-нибудь не получал желаемое? Почему именно он, именно этот блондинистый ублюдок, будто родился с серебряной ложкой между зубами. Потому, что именно за него боролась тогда Сессиль, будто не замечая никого другого.

Это воспоминание вызывает больше раздражения, чем Генрих ожидал.

Даже на распятии он цеплялся за воспоминании о поглощенной им избранной святым огнем больше как за сладкое свидетельство все-таки свершившейся мести.

А сейчас досадно.

Глупо вышло с Сессиль. Будто и не по-настоящему вовсе.

Взгляд Генриха снова касается спины Агаты. Зря Пейтон тогда отчитывал её за форму, в облегающих брючках и этом черном жилете девчонка куда более волнует инстинкты, чем в одетых для спасения от жары, шортах.

Она ведь сражается за Генриха.

Не только за него, конечно – в этом плане Агата Виндроуз куда более искренна, она действительно хочет добра, и это Генриху в ней нравится даже больше.

Осью для одного мира быть проще, чем для нескольких.

- Она все равно больше тебе не доверится, - холодно замечает Миллер за плечом Генриха, - я ей все рассказал. И она знает, что ты с ней просто играл назло мне.

Первое, что хочется – дать святоше по зубам.

Рассказал он…

Хотя…

Может быть в этом можно найти и положительные стороны? По-крайней мере, Агата теперь вряд ли сунется к Генриху, уверенная, что для него она только приз в гонке с Миллером.

Экзорцист-вахтер, кажется, понимает, что выбора у них не имеется, и все-таки зарывается в бумаги, под диктовку Агаты заполняя ордера на квартирки в этом общежитии, что сегодня уже успели подготовить к заселению – видимо по предварительному распоряжению Пейтона. Чью-то анкету вахтер уже заполнил, на конторке рядом с ладонью Агаты лежит ключ.

Чей он – Генриху точно не известно.