Ведущая на свет

— А сколько же? Двух? Трех?

По лицу моего друга проскальзывает все то же странное выражение лица, какое бывает, когда припоминаешь то, чем не очень гордишься, но что все равно причиняет удовольствие.

— Я не помню точное количество, Рози, — и все же от ответа он уклоняется, хотя глаза на краткий миг становятся мечтательными, — у меня был большой приход, и красивых замужних горожанок было предостаточно.

— Прихо-о-од! — еще интереснее. — Ты был священником? Преподобным? Боже, Джо, ты серьезно?

Моим глазам уже рисуется картинка.

Темная сутана, белый край альбы на горле, и эти хрустально-голубые глаза, пронизывающие тебя до самой души. Бо-о-оже, да, я представляю, насколько часто к нему хотели сходить ...на исповедь!

— Я это нарисую… Обязательно, — тихонько шепчу я, а в глазах Джо полыхают такие яркие огоньки, что становится яснее некуда — он меня после этого убьет — это тоже обязательно. Пусть в Чистилище не умирают, он что-нибудь придумает, лично для меня. В конце концов, зачем еще нужны друзья?

— Если ты хотела, чтобы я сгорел со стыда, то я уже близок к этому, — смущенно покашливает Джо, — я, между прочим, не закончил.

— Да-да, продолжай, — я чуть покусываю себя за щеку, пытаясь удержать на лице серьезное выражение лица. Мой друг — священник-соблазнитель… Это просто… Нет слов!!!

— В общем я встретил Хартмана через два года после того, как сам попал в Лимб. И он меня не забыл. Совсем не забыл.

— Вы конфликтовали? Это мешало работе?

Джо морщится и покачивает головой.

— Нет. Открыто — он со мной не конфликтовал.

Да и не был я тогда на хорошем счету, чтобы мне что-то мешало работать. Прогулы, срывы в смертный мир, да и от смертных привычек так быстро не избавишься… В общем…

— Ты прогуливал работу? — я удивленно окидываю его взглядом. — Ты? Ты же…

Архангел, трудоголик, почти святой — это даже произносить не нужно. Это про Джона Миллера знают все.

— Это сейчас, Рози, — Джо виновато улыбается, будто извиняется за эту дезинформацию, — и честно скажем, я не сам таким стал. Мне помогли.

— Кто? — я, наверное, сожру ногти до корешка во время этого разговора.

А лицо моего друга слегка светлеет и глаза приобретают такой задумчивый вид, что становится ясно — эти воспоминания ему приятны.

— Сесиль… — это имя ложится ему на язык, будто кусочек медленно тающего шоколада. Да, так не отзываются о ком-то чужом... Только о тех, кого сильно любили… — она была архангелом. Орудием Небес. Она владела силой святого огня до меня. Под её началом мы оба работали тогда.