Ведущая на свет

 – Ты сегодня помалкиваешь? Неужели Небеса смогли наконец-то прожечь тебя?

– Здравствую твоими молитвами, Арчи, – демон отзывается с отчетливой иронией в голосе. – Ты знаешь, я всегда рад поболтать. Кто там с тобой? Миллер? Бог свидетель, по нему я скучал сильнее всего.

Если в голосе Артура звучал только скепсис, Генри же, напротив, разговаривал с нарочитой развязностью. У него явно с Артуром много общих счетов. И, кажется, с Джоном тоже…

Артур раздраженно кривится, вздыхает и поднимает ладонь.

Артур Пейтон – Орудие Небес, архангел, который имеет право карать грешников по своему усмотрению. За ним мощь святой земли, ему подчиняется сталь оков, ему подчиняется камень, песок… Короче говоря, ему подчиняется очень многое.

Демоны покидают микрорайон Лондона, в котором появился Артур, быстрее, чем успевают учуять его запах. Впрочем, это им не очень помогает. От Артура убежать сложно. Лишь одно мешает ему заниматься карательными операциями – от него наносится урон и миру смертных, а это недопустимо никогда, кроме исключительных случаев.

Крест Генри поднимается в воздух, под его основанием расступается сухая земля, выжженная местным солнцем. Я успеваю заметить, как пробегает по лицу демона болезненная гримаса, но он ловит мой взгляд и чуть кривит губы. Мол, ерунда, птаха, я вытерплю.

Мне снова до колик его жаль. Я знаю, что три полных кольца вокруг демонической звезды – это огромный послужной список грехов.

– Идемте, – без особого веселья в голосе произносит Артур, поворачиваясь ко мне и Джону. – О своей ошибке объяснительную подадите мне вечером, мисс Виндроуз.

– Пойдем, Рози, ты должна отдохнуть, – Джон настойчиво сжимает мою ладонь, а я впервые за год в Лимбе хочу вырвать свои пальцы из его хватки.

Сейчас он уведет меня прочь, а я даже не попрощалась с Генри.

А демон сейчас смотрит на меня тяжелым, горьким, насмешливым взглядом, запрокинув голову, касаясь рыжим затылком креста, будто нарочно делая себе больно у меня на глазах. И что-то было безумно неприятное в том, что я ухожу, а он остается тут. Настолько неправильное, что все-таки я не выдерживаю.

– Подождите, – отважно выдыхаю я, чтобы не растерять отвагу по пути. – Я хочу помолиться за Генри.

У Джона отвисает челюсть.