Ведущая на свет

С учетом того, что Генри несется по улице с умопомрачительной скоростью – покрытую темно-алой чешуей спину костлявой суккубы я вижу только минут через десять.

- Очень голодна, - отстраненно замечает Генрих, - очень голодна и боится. Загоняет сама себя, лишь бы не даться нам. Сейчас выжмет остатки сил, а потом неделю будет лежать пластом, не способная к охоте и выгоревшая. Так обычно и ловят демонов похоти. Измотают до предела, загонят в самый угол, и ждут, когда последние остатки сил откажут.

- Чего она боится? – на этот вопрос демон недовольно фыркает, мол, а сама угадать не попробуешь?

- Она боится, что мы её вернем на Поле? – тут же доходит до меня.

- Ну, вряд ли она так обманывается на мой счет, - смешок и рык Генри причудливо смешиваются между собой, - но я бы на её месте тоже дал деру. Если бы не помнил, что именно ты для меня сделала. А она помнит?

- Н-нет, вряд ли, - я пытаюсь покачать головой, - когда я её отмаливала – она была в забытьи.

- Интересно, кого она чует сейчас явнее, тебя или меня? – задумчиво спрашивает Генри.

Понятия не имею как суккуба умудряется сохранять разрыв с Генри, она и меньше, и конечности у неё не такие длинные, да и слабее должна быть, но… Факт остается фактом. Отчаянье будто придает нашей беглянке сил, потому что она вновь ускоряется, будто у неё открылось очередное второе дыхание. И до того хаотичное петляние по улицам вдруг стало каким-то осмысленным, девушка движется в одном направлении.

- Ах, ты ж зараза тощая, - мрачно рычит Генри и тоже прибавляет ходу.

- Что такое? – я встревоженно шкрябаю пальцами по плечу Генри. Прихватиться не получается, увы.

- Рядом кладбище, - глухо огрызается Генри, - а там где кладбище – там всегда стая демонов.

- Стая?

Грязное ругательство, которое вырывается из пасти Генри, мне далеко не сразу удается отнести не к себе и своим дурацким вопросам.

И пока суккуба, эта алая молния, совершив стремительный марш-бросок, исчезает в этих самых воротах, Генри, напротив, останавливается, не торопясь к ним приблизиться. Нетерпеливо встряхивает головой, намекая мне, что пора слезть с его спины, и снова обращается человеком, как только мои подошвы касаются земли.