Ведущая на свет

— Сто лет… — удивленно повторяю я. Нет, я в курсе, что серафимами за пару лет не становятся, и что в Чистилище можно пробыть довольно долго, и даже возраст Генри я вполне себе припоминаю – трехсотлетний демон, родившийся чуть ли не в викторианскую чопорную эпоху, но…

Светлоглазый, легкий в общении Джо – и был Орудием Небес сотню лет назад? Сколько же ему всего лет? И почему я, и вправду, узнаю такие секреты о лучшем друге от постороннего мне демона.

— Только не говори, что ты из всего моего рассказа услышала только про «сто лет», — досадливо бурчит Дэймон, — не роняй мое и без того невысокое мнение о твоих умственных способностях.

И повторять для конченых дурочек я не собираюсь.

Я не отвечаю. Услышала-то я все. Переварить удалось далеко не каждое слово из этих откровений.

— И какой же она была? – тихо спрашиваю я, вновь останавливаясь напротив лица распятой. — Какой ты её помнишь, Дэйм?

Девушка спит. Точнее – она в забытьи. Её силы явно не достаточно для того, чтобы прийти в себя. Даже на Холме Исчадий разговорчив не каждый демон и не круглые сутки, чего уж взять с суккубы.

— Я помню её упрямой, — по губам вставшего рядом со мной Дэймона явно ползет ощущаемая мной и на слух улыбка, — самой упрямой из нашей группы. Я думал – как бы мне сбежать, а она – пахала как конь, чтобы к её работе нельзя было придраться. Как-то раз даже поймала меня за шиворот и отвесила подзатыльник, когда я уже раздобыл ключ в смертный Лондон. Сказала, что нельзя упускать такой шанс, если уж Небеса им одарили.

В отличии от меня она верила в Великий Промысел Небес.

Последние три слова демон проговаривает с таким яростным презрением, что мне хочется поежиться. Но о девушке он отзывался с таким искренним теплом, что даже я невольно прониклась к ней приязнью. И ведь вряд ли он сейчас мне лжет, нужно же помнить, что всякая ложь отражается в его сводке и за неё его не похвалят…

— А ты не веришь в Великий Промысел? – я осторожно касаюсь горячей сухой кожи распятой девушки. Господи, как же её жалко… Особенно если вспомнить, что такое – прикосновения к самим распятиям.

А ведь такая наивная девчонка, на первый взгляд. Ну… Да, суккуба. Ветреная, взбалмошная девица, что до распятия не могла остановиться и не любила отказывать себе в самом доступном для взрослых людей удовольствии. Но ведь после она была настроена на верный путь. Так почему же её сюда все-таки вернули?

— Разве имеет значение, во что я верю, Агата? – невесело откликается Дэймон.