Ведущая на свет

— Нам, — коротко поправляется Генри, целуя меня в уголок губ, — нам, моя птичка, нам.

Подставлять его поцелуям лицо оказывается безумно приятно, они — будто капли дождя, освежающего что-то раскалённое.

И каждое прикосновение губ — лишний сладкий толчок сердца в груди. Будто там, в тесной клетке моих ребер и вправду бьётся какая-нибудь канарейка.

— И всё-таки какая сила эмоций, — с восхищением тянет Генри, и я совершенно не знаю, что мне делать с этим комплиментом. Смутиться? Вот это как раз я уже сама по себе.

— Ну-ну, птичка, не начинай, — ворчливо бросает демон, касаясь губами моего виска. — Что такого в том, что мне нравится тебе нравиться?

— Ничего. Я рада, — выдавливаю я и хочу убиться фейспалмом.

Я рада. Я серьезно это сказала? Ничего эпичнее я, конечно, придумать не могла.

Впрочем, объятия Генри от этого не слабеют.

Мне надо возвращаться в Лимб, нужно искать способ дать о себе знать, а я… А я бездельничаю.

Опустила себе затылок на плечо Генри и смотрю, как потихоньку светлеет полоска неба на востоке.

Ммм, рассвет, обнимашки...

В желудке компрометирующе громко урчит…

Столько времени в смертном мире на паре печенек и шоколадке, даже странно, что я ещё на ногах держусь. Поспать бы...

Генри тянется к сумке, притягивает ее ближе, копается в ней одной рукой. Второй — по— прежнему прижимает меня к себе

— Эй, меня не украдут, если ты меня отпустишь, — хихикаю я.

— Это ты так думаешь, — бурчит Генри, — а я бы сам тебя у всего Лимба украл, да только ты не согласна.

Холодные сэндвичи из амброзии получаются не хуже шоколадок.

— Как твои расследования, птичка? — спрашивает Генри, не торопясь с сэндвичем. Он вообще ест так, будто пытается распробовать каждую крошку.

— Пока никак, — с досадой морщусь я, вспоминая свое фиаско в архиве, — но я достану информацию, слышишь.

Правда для этого нужна подпись кого-то из Триумвирата Орудий...

— Понятно, — пальцы Генри пробегают по моим волосам, приглаживая их, — помнишь, что мне обещала, если твои поиски не увенчаются успехом? Уйти из Лимба в Лондон, под мою защиту.

— Да, я помню, — я чуть краснею, вспоминая про ”будешь моей личной грязной грешницей”, которое сейчас несколько ближеи к реализации, чем тогда.

— Отлично, тогда я с нетерпением… — Генри замолкает на полуслове, обеспокоенно напрягаясь. Жадно втягивает воздух носом.

— Что-то случилось? — осторожно уточняю я.