Ведущая на свет

Он, видимо,устал, потому что колкостей на этот раз от него выдается в три раза меньше, чем до этого. В какой-то момент Дэймон даже вдруг догоняет меня и стаскивает с моего плеча сумку с пайком и предыдущим хрустальным шаром.

— Эй… — я возмущенно вцепляюсь пальцами в ремень.

Дэймон задирает бровь.

— У тебя плечо затекло, — хмуро кривит губы он, — и ты из-за него тормозишь. А я хочу быстрее, так давай я поношу, пока ты душу соберешь.

— Там мой паек, — замечаю я, на что Дэймон в который раз за день закатывает глаза, ныряет ладонью в мою сумку, вытягивает оттуда шоколадку и шлепает мне на раскрытую ладонь.

— Все, теперь тебе хватит еды на час, а теперь ты можешь начать работать? – шипит он, забрасывая ремень моей сумки на плечо. Судя по выражению его лица – отбирать придется силой.

Мда. Непредсказуемость у этого придурочного демона – потрясающая. Впрочем ладно, хочет помочь — пускай, плечо и вправду болело. А если Дэймон вздумает спереть мой паек – мне вроде должны выдать другой, а ему прилетит хорошей такой карательной мерой, его отволокут «на сушку».

Так называется профилактическое пребывание под конвоем в глубинном слое, том самом, где распяты демоны. После этой «сушки» демоны возвращаются обычно совершенно прибитые, но это помогает им держать себя в руках.

Я собираю душу.

Дэймон опять мной командует.

Шаг влево, шаг вперед, а теперь – три назад, ты прошла мимо, киса!

Кажется, что я иду по минному полю, пытаясь попасть во все абсолютно клетки.

— Семь шагов вперед, — замечает Дэймон и я понимаю, что отошла от него достаточно далеко.

— Эй, ты точно чуешь на таком расстоянии, недоверчиво уточняю я, оборачиваясь.

— Точно, — отмахивается демон, всем видом демонстрируя усталость, и что я его величество смею задерживать, — семь шагов, киса. Там последний клок, самый крупный. Впитай его, и мы свободны. Давай скорей, я уже смертельно хочу в кроватку, поспать.

Чудный экземпляр, да?

Впрочем, я не жалуюсь, в Чистилище таких много.

Я делаю семь шагов вперед.

По пути в шар слетаются маленькие, светлые клочья души. Слетаются, как ночные мотыльки на огонь. И все-таки Дэймон прав – последней в шар втискивается огромная искра, яркая, ядро души. Прекрасно.

— Дэймон, я все, — облегченно выдыхаю я, опуская руку с шаром вниз. Вот только ответа я не слышу. Оборачиваюсь, без особого удивления, в конце концов, это вполне в характере Дэймона – промолчать из вредности.

Вот только его светлости позади меня нет. И сумки моей нет.