Крапивник

– Эта краска была до неприличия дорогой, но при этом единственной, которая устраивала нас обоих.

- Тебя и твою невесту? – я последовала за ним, старательно делая вид, что ничего не знаю о данной личности. Мама осталась в гостиной. Да, в том, что они встречались, я уже вынудила их признаться, а вот про свадьбу мы, кажется, ни с кем из них не говорили. Хотя я, если честно, уже начала путаться, кто мне что говорил и кто о чём умолчал.

- Ага, - Эд всё ещё слегка корчится при упоминании невесты. Значит ли это, что с ним мы ещё не обсуждали серьёзность их отношений? Думаю, да – если бы он спросил, почему я не назову мать прямо, это говорило бы об обратном, а так…

Раскрылись большие зарешёченные окна.

Свет и воздух проникли в комнату со стенами того же оттенка, что и в гостиной, и светлой берёзовой мебелью. Здесь мало что изменилось. Кухня. Она была немного короче гостиной за счёт ванной и туалета, дверь в которые разместилась у лестницы.

- Она хотела выкрасить всё в голубой, - Эдмунд взял с подоконник статуэтку девушки в розовом платье и рукавом стёр с неё пыль.

- Не люблю голубой.

Я подошла ближе, вместе с учителем разглядывая фарфоровую красавицу с длинными коричневыми волосами. По мимо неё на подоконнике разместились ряд цветных горшочков с засохшими суккулентами и вторая статуэтка.

- Это вы с ней? – я взяла пастуха с тремя чёрными барашками и протёрла тёмные волнистые волосы.

– Да. Мы были в посудной лавке. Она выбирала горшки под цветы, а я уже заколебался и донимал нытьём вроде: «Ты что, плантацию собралась развести? Поставь и пошли кушать!».

Вдруг эта штука на глаза попалась, и уходить отказался уже я. В тот день на моей невесте было точь-в-точь такое платье, - Эд повторно протёр девушку. - Обрати внимание на правые руки.

Эд повернул девушку нужной стороной. На безымянном пальце каждой фигурки стояло по пятну серебристой краски – обручальные кольца.

Мама зашла в кухню.

Учитель прищурился, глядя на неё и кивнул:

- Найти сервиз. Да, Цифи, сейчас. Только чердак отпереть надо, - он заглянул в сервант и вытащил оттуда ключ.

– Луна, солнце, ты же найдёшь чем заняться пятнадцать минут?

- Да, - пожала плечами. – Погуляю по дому.

- Открой, где будешь, окна, - Эдмунд кивнул и вместе с мамой ушёл наверх.

Я вышла в гостиную, рассмотреть портреты.

Вопреки моим ожиданиям, ни один не хранил маминого изображения. Эдмунд, его родители и брат в огромном количестве – обгоревшие рисунки и нарисованные уже после пожара. Иногда Аслан с семьёй.