Крапивник

- За что я тебя люблю, Циф, так это за то, ты точно сможешь позаботиться о моём наследии, - Эд открыл дверь. Шум дождя усилился. – Учись у мамы, солнышко.

Вскинув руку в прощальном жесте, Эдмунд улыбнулся и вместе с мальчиком вышел, дважды провернув ключ в замке.

Под холодными струями воды, по темноте и лужам, мужчина в компании своего малолетнего спутника, заспешил в соседнюю часть Трое-Города.

Чуть больше двадцати минут. Примерно столько требовалось Эдмунду, чтобы без особой спешки добраться до точки назначения по хорошей погоде.

Холодный ветер забирался в капюшон, заставляя ёжиться.

- М-да, не слишком нас май балует, да? – усмехнулся мужчина, хватая мальчонку за шиворот, чтобы тот не рухнул в лужу, поскользнувшись.

- Не люблю весну, - ребёнок постучал башмаком по земле, комья грязи, налипшие на обувь, отвалились.

Части города разделял лесок. Здесь земля размокла от ежедневных ливней, превратившись в подобие болота.

Через пять минут бега нога у Эдмунда поехала в строну, и с громким шлепком профессор магических болезней растянулся на земле. Сумка, обтянутая кожей для защиты от капель, тем не менее, не была готова оказаться в луже полностью и зачерпнула воды. Как и сапоги.

- Чёрт, - прошипел мужчина и хотел было добавить сверху ругани, но присутствие ребёнка заставило его остановиться.

Эдмунд прислонился к дереву и вылил из сапог воду.

Мужчина и мальчик ускорились и вскоре добрались до таверны.

Здание встретило их тёплым помещением со старыми, но ещё крепкими дощатыми стенами и пятью массивными столами. Здесь всегда стояла одинаковая смесь запахов: эль, похлёбка и мясо. Она наполняла всё помещение, но сегодня один запах выделялся особенно сильно – копчёная ветчина. Именно её ели два последних гостя, ещё не ушедших в свои комнаты.

- Он на втором этаже в дальней комнате слева, - доложил мальчик и сразу скрылся на кухне.

Оказавшись у двери, указанной мальчонкой, Эдмунд постучал и, получив разрешение, вошёл.

В комнатушке с кроватью и маленьким столиком валялось три больших мешка и куча всякого хлама. На кровати сидел мужчина с красной кожей, явно повреждённой палящим солнцем, и светлыми волосами, окончательно выгоревшими.

- Из пустынь? – тут же догадался Эдмунд и сунул старому знакомому баночку с мазью.

- Почему она в грязи? – мужчина поднял один из разбросанных по всему полу лоскутков и обтёр банку.

- Я упал. Сумка воды зачерпнула.