Крапивник

Отец, не попал в поле зрения амулета, но от души посмеялся, когда мама заметила «букет, который я ей подарила», и легко согласился купить его.

Третий амулет помнил, как он читал мне сказку, а заснул сам. Это воспоминание сохранила уже мама и долго подкалывала папу по этому поводу.

Следом попалось изображение со свадьбы родителей.

Потом какой-то зимний вечер. Мы сидели втроём за столом, с вишнёвым пирогом. Мне было всего года три, и я не знала предысторию этого портрета. Очевидно, её и не было, потому что единственное, что мама вспомнила о нём - это то, что я выела из пирога всю начинку.

Ещё два амулета я не включала. Они мне не нравились. В одном мы всей семьёй просто позировали для портрета, а во втором папа стоял с каким-то приятелем, с которым они вместе после академии служили в горячей точке. Единственная ценность этих портретов для меня была в том, что они всегда лежали у папы на работе, на столе, в правом углу.

Последний амулет помнил нас с папой за месяц до его смерти. В тот день у меня впервые получилось призвать энергию.

Мне было одиннадцать, и я держала маленькую сиреневую искорку. Первое использование магии стоило мне одного обморока и почти недели общей слабости. Это ещё не так много. Папа говорил, что плохое самочувствие - это обычное дело, если пробуешь что-то впервые или после большого перерыва.

Я надолго остановила взгляд на полупрозрачных фигурах, непроизвольно растирая руки.

День повторялся в голове в мельчайших подробностях. На завтрак были блинчики, потом папа взял меня на работу.

Он показывал мне некоторые разработки, охотно учил призывать силу. Я тогда сама к этому стремилась.

В очередной раз выгнув пальцы, я краем глаза заметила, как меж ними вспыхну небольшой огонёк.

Над ладонью сиял фиолетовый шарик, размером с дикое яблоко. От него в ладонь уходила тонкая ниточка, связывающая его с источником. Как будто на руке пророс маленький фиолетовый одуванчик.

Но вместо цветка в глазах застыл образ нестабильного артефакта. Безуспешные попытки отца исправить ситуацию.

Щит, разрыв, крики, врачи, язвы, кровь…

Маленький шарик затрясся, как тот артефакт и так же взорвался, заполняя комнату лиловым свечением. Он не был разрушителен и пока не мог сделать ничего, что могло бы навредить, но, чувствуя выброс энергии, кошка за дверью зашипела, собака на улице залаяла, а артефакт-накопитель выключился.

Голова кружилась, тошнило, перед глазами всё плыло. Я кое-как добрела до кровати. Нервы и трёхлетний перерыв в занятиях дали о себе знать.