Крапивник

Представитель совета втащил Эда на сколоченную из старых ящиков «сцену».

Его внук-подросток, сидящий на краю этой конструкции, подал музыкантам сигнал к остановке и громко свистнул, привлекая всеобщее внимание.

- Доброе утро, сограждане и гости Трое-Города, - начал сапожник. – На правах представителя совета, я рад сегодня стоять здесь и…

Сапожник начал толкать речь о том, как горд и рад, что видит сегодня всех этих чудесных людей. Я закатила бы глаза от количества беспричинного пафоса, но в этот момент Эдмунд, на котором сосредоточилась добрая половина всех взглядов, обнаружил в своей руке недоеденную сосиску на палочке.

- И я рад представить всем, кто ещё не знаком с ним, нашего врача, аптекаря и просто хорошего человека, - старик указал на моего учителя. – Крапивник.

Эд попытался проглотить сосиску, но, не справившись с задачей за несколько секунд, сделал умное лицо и просто кивнул.

Сапожник окинул Эдмунда осуждающим взглядом под названием «Потом доесть не мог?» и снова повернулся к толпе.

- Я хорошо помню, как он впервые приехал к нам шестнадцатилетним пареньком.

Так, нестыковочка. Эд повредил источник в семнадцать. Полагаю, дед оговорился.

- Тогда он просто приехал к другу погостить и уехал осенью.

А… значит, не оговорился.

- Однако через год вернулся сюда навсегда.

Эдмунду явно было неловко на сцене. Его напрягало не внимание к его персоне, а скорее необходимость стоять с заинтересованным видом и ничего не делать.

Подумав, что его никто не трогает, учитель сделал ещё укус, и, как на зло, в этот момент сапожник повернулся к нему.

- Что ты можешь рассказать гостям нашего чудесного города, как человек нездешний?

Послышались смешки.

Эдмунд вжал голову в плечи и начал быстро жевать. Понимая, что уже очень долго молчит, попытался заговорить с набитым ртом, но подавился и, кашляя, прикрыл рот левой рукой.

Смех звучал уже вовсю. Эд и сам едва его сдерживал. Кое-как справившись с собой, Эдмунд обратился к публике:

- Да хороший город, только медиков нет – поправить бы это, и вообще отличный был бы, - Эдмунд стёр с брови соус. - Люди душевные. Сколько не лажай – всё равно любят.