Крапивник

Память сохранила их не в полной мере – да, я помнила, что описывала их как тёмно-серые или «цвета мокрой брусчатки», кристально-ясные и широко раскрытые, всегда блестящие и сияющие, с резким рисунком на радужке. Но из памяти почти стёрлись эмоции от этого взгляда…

- Чем могу помочь? – он задумчиво засунул в рот ложку салата.

- Эдмунд? – негромко позвала я, одновременно надеясь, что Эд отзовётся и что мне всё мерещится, а человек, к которому я пристала, сейчас превратится в незнакомца, не понимающего, чего я хочу от него.

Глаза напротив остановили взгляд на моих и через несколько мучительно долгих мгновений вдруг изменились. В них отразилась растерянность, даже испуг.

- Пыфифика? – в слове, произнесённом с полным ртом, я узнала своё имя.

- Прожуй, - оцепенение позволило пробормотать только это. – Подавишься.

Эд секунду простоял без движения, осмысливая мои слова и, кивнув, не жуя, попытался проглотить еду.

- Не спеши, - я непроизвольно провела по его руке от плеча до локтя. От прикосновения Эд не рассыпался в прах и не обратился дымом – он был реален.

Он молчал, глядел на меня так, словно надеялся, что я ему мерещусь. Я не продолжала диалог, ожидая от него хоть какой-то активности, но Эдмунд продолжал молчать, рассматривая меня теперь ещё пристальнее. Он немного ссутулился, от чего казался напуганным.

- Ты не узнал меня? Я так сильно изменилась? – всё же, первой не выдержала я. Этих слов не было ни в одном из придуманных мной заранее сценариев, но из них ни один я не могла вспомнить.

- Да нет… Просто я тебя не ждал, - тихо ответил Эдмунд, кажется, совсем перестав моргать. – Уже как-то настроился на май-июнь, а тут что-то рановато.

- Это… не так легко объяснить, но я обязательно потом попробую.

- Ага… - пробубнил Эд и покосился на салат.

Неожиданно осмелев, я не удержалась от шпильки:

- С грибами салатик?

- В том-то и дело, что да, - засмеялся в ответ Эдмунд. – Когда только приготовил, так не крыло, но он уже четыре дня стоит, походу, грибы забродили.

- В следующий раз, чтоб не бродили, отрезай им ножки, - улыбнулась я.

Потратив секунду на осмысление услышанного, Эдмунд рассмеялся. От его смеха у меня по спине пробежали приятные мурашки. Эд остался таким же, как и в юности, а мой разум всё ещё не мог поверить, что собеседник – тот самый парень.

Мы снова замолчали, опять рассматривая друг друга.

- Ну… - в это раз первым заговорил Эд, потирая кончик носы.