Любовь Зла. На побегушках у демона

– Хм… – выдал демон, складывая ладони вместе. – Твой запах заполонил всю пещеру, из-за тебя мне пришлось менять свой рацион питания, появилась необходимость думать не только о себе, придётся защищать тебя. Ты обуза. Что на это скажешь?

Рони, соглашаясь, покивала с важным видом.

– Скажу, что мы заслужили ровно то, что имеем. Мой папа говорит, что Оракул не ошибается в своих видениях.

– Твой папа… видимо очень верующий и сентиментальный человек.

Рони едва заметно усмехнулась.

– Удивительно, что бесчувственный демон знает значение слова «сентиментальный».

– Мы не то чтобы совсем лишены чувств… – уклончиво ответил он и развёл руки в стороны. От его пальцев и ладоней расходилось кольцо огня. – Демонам присуще тщеславие, цинизм, похоть… чувство долга. Ярость и гнев.

Охваченное языками пламени кольцо стремительно разрасталось, пока не превратилось в сияющую овальную воронку, очень напоминающую арку-инферно.

– Ты сам можешь создавать порталы? – недоверчиво спросила Рони, подозревая демона в том, что он просто пытается её зажарить.

– На небольшие расстояния в пределах Нижнего мира, – ровно отозвался он. – До ночи стоять собираешься?

Рони тряхнула головой и, вцепившись в ремень сумки, шагнула… Зажмурилась, ожидая снова яркий свет, но… город демонов встречал серостью и был окутан вязкой пеленой тумана.

На улицах стоял шум, толпились демоны. Один нёс куда-то ящики, другой тащил охапку мечей, тут же ехала телега, запряжённая странными существами, похожими на рогатых гремлинов.

– Эй! Посторонись. Жить надоело?! – прорычал двухметровый краснокожий демон, тело которого прикрывали кожаные латы.

Рони отступила, но демон её даже не заметил. Он сдвинул со своего пути худого, похожего на палку, прохожего, закутанного в плащ, и потопал дальше, сотрясая землю своими ножищами.

– Рядом держись, – прошептал Палач над ухом, выйдя из портала.

Он взял Рони под руку и утянул между низких кривеньких домов. Здесь стало потише.

– Слушай… – прошептала Рони, пытаясь унять нахлынувшее волнение.

Палач повернулся. На сером унылом фоне его кожа казалась ещё более бледной, а глаза ещё более красными. Он весь будто слеплен из белого мрамора. Очень искусно слеплен, умелыми руками.