Заключительный

Прямо следом за осознанием того, что именно произошло, на него снизошла непререкаемая, непреодолимая уверенность, что это произошло здесь и сейчас, потому что сам он был здесь, подле этого человека, которого более не было в мире.

Антон закричал бы, но спазм сдавил грудь так, что он чуть было не задохнулся сам. Не вполне сознавая, что делает, он подошел к окну. За спиной из коридора доносились звуки торопливой приглушенной и не очень речи. Антон распахнул окно, это был второй этаж, так что «если что – вряд ли на смерть», – подумал он.

Спустившись в низ, лишь немного ободрав штаны и рубашку, он отправился в парк, к башне, старательно обходя встречных прохожих как можно дальше на всякий случай.

При этом он ощущал, как в мире, в нескольких местах уже, зреют очередные огни, которые зачем-то тянутся к нему, будто бы помахивая рукой и радостно напоминая, что они здесь.

Дымки различных цветов радуги то ли и правда все более маячили по краям предметов, то ли мерещились ему. И независимо от цвета, все казались жуткими и зловещими и как будто бы источали зловоние.

Над башней не маячило никакой «ауры» – просто пронзительно черный силуэт на фоне небес. Антон даже толком не понял, какого цвета ему видятся небеса, осталось лишь смутное ощущение, что с цветом их тоже что-то было не так.

В башне, отыскав где-то на гранях сознания разум Дората, Антон прежде, чем позволить себе растворится в его мыслях, изо всех сил постарался запечатлеть свой вопрос «как остановить огни?».

Антон уверовал, что козни королевы, о которых размышлял Дорат, и это пламя в его мире как-то связаны, но не знал, что думать по этому поводу. Надеялся от отчаянья, что Дорат может догадаться, а заодно, что тот сочтет это нужным для себя.

Острая головная боль застала Дората очень неожиданно, Антон её с магом разделил в полной мере. Прежде всего, от неожиданности Дорат далеко не сразу осознал навязчивую мысль, пришедшую с болью. А потом и ее происхождение.

Сознание Антона не справлялось с теми образами что складывались в голове верховного мага бессовестно интерпретируя то, что Антон «слышал» под понятный и привычный «язык». Как могло близко.