Заключительный

Антон себя со стороны не видел, но, верно, взгляд его к беседе не располагал, потому что Варька всхлипнула и пошла мимо него. Но, вопреки всем своим сомнениям, он придержал ее за руку.

— Зову — не отвечаешь. Подхожу — смотришь, как на врага. А теперь за руки?! — прошипела пепельноволосая девчонка, отдергивая руку, как от кипятка.

— Полночи вчера думал, было – не было, – в оправдание как бы с легкой улыбкой сказал он ей. Получилось насмешливо и зло, но с мольбой. И Варя вырываться передумала, услышав и увидев что-то совершенно понятное только лично ей.

— Как мама? – спросила его Варя обеспокоенно, переключившись на совсем иной настрой.

— Хорошо… – начал было Антон. Варя обняла его как бы так, между прочим. И он на миг забылся и успокоился.

А потом мимо проехала машина так близко, что у Вари ветровка испачкалась. Девушка обвиняющим взором окинула Антона. И не успел он сообразить, в чем виноват, как Варя уже тянула его за руку к подъезду.

Минуя арку подъездной двери, Антон пронаблюдал и прочувствовал очередное видение. И даже подметил отличия. На Винэю, Алеранту и Зинаиду Ильиничну он смотрел как бы и со стороны, и, одновременно с тем, сознавая их собственное восприятие, кроме того, очень ярко воспринимая и окружающих их. А вот Миар всегда был один, и в его случае Антон смотрел его глазами на мир, ощущая мир, как чувствовал его Миар.

Миар с азартом принял участие в предложенной игре.

— Я не хочу продолжать! – кричал он в бездну бездн.

— Победить в этой игре – единственный способ выйти из нее живым, – отозвалась как-то бездна.

— Так каковы же… критерии этой победы? – прохрипел он в ответ тогда.

Видение схлынуло, как пришло. Когда – Антон и сам не понял. Зато, едва это отпустило, вернулось ощущение незримо присутствующего собеседника.

— А что, если ничего не делать? – спросил Антон невидимого собеседника, пока Варька переодевалась у себя в комнате.

— Можно уже не вслух, ты учишься потихоньку, – отозвался невидимый собеседник с акцентом на заключительное слово.

Антона отчего-то это покоробило.

«Так что, если ничего не делать?» — упрямо вопросил он вновь.

«Черт его знает», — весело и раздраженно ответили ему.