Заключительный

Почему он не подумал о том, что она может быть здесь? Возможно, он лишь подспудно боялся понять, что череда обстоятельств, спровоцированная её же волей, может так или иначе проложить её путь так, чтобы привести именно сюда, и он вновь должен, вынужден будет соприкоснуться именно с этим миром, тем самым, где научились разрушать суть подобных ему?

Винэя явно отчаянно стыдилась того, что случилось с ней. И поначалу он решил, что не отзывается она именно поэтому. А затем ужаснулся, увидев, как много искореженно в ее сути, и осознав, что она лишилась способности говорить с ним.

Очень нежно он подобрал осколочки ее мыслей и, собрав их в единое целое, с пронзительной грустью убедился в том, что она все еще безмерно преданна ему, и вдобавок ничего уже не ждет от него для себя, кроме собственной её смерти.

Это открытие отрезвило восприятие до беспредельности, и он вспомнил о том, что еще требуется узнать о виновнике, кто оказался способен поступить так с ней, ведь еще двоих его девочек так и не удалось найти до сих пор.

От них не было ни слуху ни духу, и, хотя он не собирался прекращать поиски, надеяться давно перестал. Но не насчет Винэи, о ней он всегда знал, что где-то она еще существует, только вот не знал, как. Просто если предположить допустимость и для других того, что случилось с ней, а предполагать такое очень не хотелось бы, но тогда их можно попытаться искать иначе. Правда, «для этого был бы удобен маг здешний», — с отвращением, граничившим с полным отрицанием такой возможности, помыслил радужный зверь.

Допустив мысль о маге этого мира, радужный зверь попутно обнаружил его подле Винэи. Хотел уже возненавидеть и изничтожить, но узрел, что тот некоторым образом ни при чем. Но не совсем, как выяснилось, когда он присмотрелся: Винэя была привязана к мальчишке-магу, но не им самим, и, похоже, даже не по его воле. Да еще каким-то коварным, жутко непозволительным образом. Настолько тонко и витиевато, что вроде бы тронь – и точно не выживет.

Ни она, ни он.

Вот тут уже радужный зверь с безысходной тоской увидел, что уже и так чуть не убил свою малышку, ворвавшись в этот мир и рванувшись по ее следу, он повредил ниточки, что связывали ее с этим магом, и они «кровоточили» жизнью ее сущности.

Если бы он мог сейчас пронзить все миры разрушающим светом, сжигая все ненавистное, он бы сделал это, но то время миновало бесконечности назад.