Просто вернись...

– Говорят, ты у себя на горе затеял некие состязания? – поинтересовалась она, – И, очевидно, сам в них принимаешь участие, не так ли?

Феб разомкнул объятия и отодвинул сестру, чтобы заглянуть ей в лицо. Милостивое, благожелательное выражение лицо ни на миг не выдало тревогу, которая мимолетно отразилась в глубоко посаженных очень светлых глазах под рыжеватыми бровями. Из-за которых, кстати, Ия в детстве часто дразнила брата. И, конечно, из-за длинных ресниц, как у девчонки.

– Непременно, Ия.

– Заодно подкачал мышцы, – улыбнулась Ия, погладив ладонями предплечья мужчины и заметив завистливые взгляды присутствовавших дам, пожиравших его глазами, – Тебе и так было, чем покрасоваться, – она качнула головой, –но сейчас стало ... ммм...еще более впечатляющим. Для кого стараешься, милый?

Девушка игриво подмигнула, брат криво усмехнулся, мотнув головой.

– Позовешь на церемонию? – продолжила она, пытливо вглядываясь в ставшее непроницаемым лицо.

–Ты мне лучше расскажи, что затеяла сама, девочка? – серьезно спросил мужчина, перестав играть мышцами и кидать по сторонам улыбки присутствующим.

Ия мягко оттолкнула брата, с сожалением скользнув по его рукам до ладоней. На миг сжав его пальцы, она приблизилась и шепнула:

– Не сейчас. Мне и правда есть, что тебе рассказать, Феб.

– Когда? – коротко бросил он, хмурясь. Заметив, что его свита все еще привлекает внимание своими позами, приказал:

– Все свободны.

И юноши одним движением выпрямились и разошлись в стороны, направляясь к интересующим их девушкам. Кроме одного, самого взрослого, по крайней мере, на вид.

– Лаус, ты тоже, – скомандовал Феб и добавил, – Иди... проветрись.

Лаус, бросив напряженный взгляд на господина, почтительно поклонился и тоже отступил.

Большая часть приглашенных толпилась по-прежнему вокруг, предвкушая возможное зрелище и не желая уходить из зала, где появился сам Феб. После его слов они с удвоенной силой стали изображать, что не обращают внимания на стоявших в центре зала богов и, конечно, не прислушиваются к разговору. Как бы солнечный бог не шептал и не секретничал, его голос заглушить было невозможно.