Просто вернись...

Девочки синхронно взвизгнули, вскочили и уставились поверх перил на того, кто утащил у них из под носа мохнатого агрессора. Ялма тоже удивленно заглянула за угол.

– Испугались? – весело, но с некой долей ехидцы поинтересовался Верт. За прошедшее лето он сильно вытянулся, догнал и немного перегнал отца. И несмотря на то, что жевал он постоянно, сметая все съестное за пару мигов, был худющим как столб на площади, на котором развевался островной флаг.

"Не в коня корм", говорила Велла когда-то про своих сыновей в том же возрасте.

Рядом с Вертом стоял его друг Террин, такой же длинный и худой, загорелый, казалось бы, еще больше, чем товарищ. Из-под шапки спутанных черных кудрей сверкали неожиданно светлые то ли серые, то ли синие глаза, на которые начинали засматриваться островные девчонки.

Он-то и утащил малыша. А теперь прижал к себе мохнатый задиристый комочек и грубовато поглаживал вечно расцарапанными пальцами по головке между испуганно дергавшихся ушек. Тельце котенка вздрагивало при каждой ласке. Он уткнулся мордашкой в рубашку. Не вижу –значит ничего нет страшного, так, очевидно, он посчитал.

– Вы уже вернулись с моря? – удивилась Ялма, –Где отец и Ярет?

– Там, идут, – неопределенно махнул рукой Верт и, потянувшись к другу, погладил котенка по голове, – Откуда вы его взяли? У кого-то кошка окотилась?– деловито поинтересовался он, – Это же не от наших.

Ялма предупреждающе сверкнула глазами. Мол, сам разносил, разве уже забыл?

– Его Вито не затреплет? –поинтересовался Террин, покосившись на выскочившего из дома большого пса.

Парень осторожно отцепил коготки от своей рубашки и поднял кроху на уровень глаз, чтобы разглядеть его мордашку.

– Не отпускайте его во двор, пока он не подрастет.

–Он на нас шипел и говорил вот так: "ххх...", – Кастия с невероятным удовольствием сообщила это и изобразила кошачье хыканье.

Все вокруг рассмеялись, а Кара, обняв сестру за плечики, рассказала:

–Он еще лапкой драться хотел. А коготки такие острые...

– Поцарапал? –быстро поинтересовался Верт у сестер, разглядывая нарушителя, который был возвращен к приятно для него пахнувшей рубашке и снова пытался в нее зарыться.