Истинная для инквизитора, или Успеть до полуночи

Не может же герцогиня поступить так нелогично и отправить меня под нос самому инквизитору? Или может, чтобы проверить мои слова, что ничего не произошло?

— Поедешь с Элизой и проследишь, чтобы ценный груз и не менее ценная честь остались в целости и сохранности, — пристально следя за мной, сказала герцогиня.

Ну вот. И какой реакции она от меня ждала? Я должна возразить и попытаться отказаться? Не угадала. К тому же, если подумать, это был очень удобный легальный способ при свете дня оказаться в особняке инквизитора и все разведать.

— Да, Ваша Светлость, как скажете.

Мадам Олейна была очень удивлена моим послушанием, даже попробовала побуравить меня взглядом из серии «Я знаю, что ты не говоришь мне правду». Но я никак не отреагировала, и уже спустя полчаса мы тряслись в душной закрытой повозке по булыжной мостовой. Элиза выбрала свое самое лучшее дневное платье, и теперь я была вжата в сидение и никак не могла убрать от лица воланы. Если бы мне пришлось надеть что-то парадное, я бы уже не влезла.

Но в невесты я не метила, слава Вселюбящей, поэтому я была в своем скромном платье сиротки, которое занимало минимум места и позволяло легко и быстро передвигаться.

— Веди себя скромно и вежливо, — поучала меня Элиза, пыхтя и ойкая на кочках. — Тебя  не должно быть видно и не слышно. И, если вдруг Вселюбящая пошлет нам такое счастье, как встреча с самим лордом Гербертом, ни в коем случае не поднимай на него глаз. Говорят, он это очень не любит.

«Не любит. Ну, конечно, — фыркнула я про себя. — Вон, когда поймал меня, так и таращился на меня».

На подъезде к особняку я поняла, что там что-то поменялась. Около ворот суетились мужики с топорами и пилами. Дерева, откуда  я «спасала котенка», больше не было. Страшный же человек этот Главный инквизитор! Ни в чем неповинное дерево сразу под корень. Я тяжело вздохнула, жалея об утраченном отличном месте для наблюдения.

Из повозки я выскочила легко и грациозно, а вот Элизу пришлось с силой вытаскивать лакею Главного инквизитора. Дело осложнялось тем, что моя «сестра» вцепилась в шкатулку и отказывалась кому-либо ее доверять.

Наконец, нас провели в ворота на аудиенцию. Всю дорогу к крыльцу особняка меня не покидало ощущение, что на меня смотрят. Я шла, опустив голову и одними глазами изучая обстановку. Мои поиски источника этого взгляда оказались безрезультатны.

Но я хорошо помнила это ощущение. Трепет в груди и смутное ожидание то ли опасности, то ли чего-то приятного. Инквизитор. Проклятье, он был дома.