Во имя Камелота

Но поскольку она трудолюбива, добра и честна, мы, конечно, оставили ее в замке.

— Она действительно чудесная девушка, сир, — подтвердила Трина.

Так, болтая о разных пустяках, они просидели в библиотеке около часа. Артур рассказал ей о создании Круглого стола, когда она попросила, а он, в свою очередь, спрашивал о жизни в деревне. Трина силилась вспомнить все, что могла, из исторических фильмов и книг, о том, как жилось людям в Средневековье, сплетая очередную ложь, которая лишь расширяла пропасть между ней и доверием Артура.

Наконец, король встал, сообщив, что ему пора, дела не ждут, и, тепло попрощавшись, покинул библиотеку.

После его ухода Трина еще с полчаса смотрела в окно на стекающие капли дождя, прижимая к груди гримуар и чувствуя возрастающую внутри вину. Теперь уже перед добрым королем, которого она обманом пыталась увести из королевства, что он так любит.

***

Недели до Белтайна тянулись вечность, все больше погружая Трину как в меланхолию, так и в жизнь Камелота. Она все еще не придумала, как сможет доказать Артуру, что не желает зла его королевству, если сообщит, что прибыла из будущего, и ему следует отправиться с ней в двадцать первый век.

Боже, да ее сразу же сожгут на костре, как бы хорошо король ни относился к ней.

За это время они не раз беседовали с Артуром, становясь кем-то сродни друзьям, но было ли этого достаточно, чтобы ей поверили? Даже если Мерлин замолвит за нее слово.

Трина презирала себя за это, но, не испугавшись прыгнуть сквозь пространство и время в Камелот, она действительно боялась сделать следующий шаг и открыться кому-то, кроме мага, который ей поверил лишь потому, что предсказал ее появление.

Тем временем тренировки шли своим чередом, и, благодаря Гавейну, она уже вполне сносно умела держать меч и даже делать несколько основных выпадов, которые могли помочь в бою. С самим Гавейном отношения все еще напоминали качели: иной раз казалось, что они недолюбливают друг друга, постоянно подначивая, а иногда – что стали добрыми друзьями или даже чем-то большим… Трина с каждым днем осознавала, что чувствует к этому рыцарю если не духовное, то физическое влечение.

Гавейн был закрытым, его душу было чрезвычайно сложно прочесть. Беседы с ним были далеко не такими, как с королем, они часто сводились к сарказму и взаимным шпилькам, в них было мало глубины, зато было множество увлекательных историй про его прошлые приключения. А еще – сплошная теория про мечи, упражнения, приемы боя.