Во имя Камелота

— Ему так больно? — еле слышно прошептала, машинально хватаясь за руку Гавейна, стоявшего рядом. Ей было жаль нерадивого пьяницу в этот момент, на его лице была написана такая мука, что она уже жалела о том, что они вызвали Мерлина.

Но Гавейн не ответил. Он лишь крепче сжал ее ладонь, молчаливо обозначая, что готов дать поддержку, если потребуется. Однако, едва он сделал это движение, Трина отдернула руку, смущенная своим жестом. Не просто смущенная — она была в ужасе. Вдруг она сделала что-то не то и в Камелоте это было явным знаком расположения леди? Она была не в силах посмотреть на Гавейна, чтобы понять.

От мыслей о конфузе ее отвлек Мерлин, который, пристально вглядевшись в лицо Бродрика, которое теперь стало пустым и глупым, заключил:

— Готово. И нет, ему не настолько больно. Просто мысль о том, что перед тобой стоит маг, который что-то насылает на твою голову, не самая приятная сама по себе.

С этим Трине легко было согласиться. Именно подобные мысли стали причиной охоты на ведьм в ее время.

— Моя работа здесь закончена, — Мерлин почти радостно хлопнул в ладоши. — Теперь я должен сообщить об этом досадном инциденте Артуру и продолжить праздник.

Он уже направился к двери, когда Гавейн окликнул его:

— Не хочешь помочь мне убрать это тело отсюда? — тон рыцаря был веселым, как будто он предвидел, как недовольно скривится лицо мага.

— Это же твой подданный, — пожал плечами тот. — Я уверен, ты справишься.

И, надменно помахав им рукой, Мерлин вышел из комнаты.

— Сладкой вам ночи, — послышалось язвительное, прежде чем дверь за ним закрылась.

Глава 8. Нежданные вести

Следующим утром Трина сидела в библиотеке, держа в руках один из особенно толстых гримуаров Мерлина и стараясь не уснуть. За окном залы лил дождь, рисуя узоры на витражном стекле, гремел гром и сверкали молнии. Такая погода совсем не вызывала бодрости, к тому же прошлой ночью после того, как Гавейн ушел, Трина не сомкнула глаз.

Не то, чтобы произошедшее с рыцарем-кабаном так ее потрясло, но голова буквально лопалась от мыслей, а в груди все еще жабой сидела непонятная грусть, пришедшая во время турнира.

Трина снова много думала о том, сможет ли достичь цели, с которой явилась в Камелот, как завоюет доверие Артура, как расскажет ему о том, кто она, а еще… Она много думала о Гавейне.

После того, как Мерлин закрыл за собой дверь, рыцарь тоже поспешил откланяться и пожелать ей доброй ночи.