Во имя Камелота

Он произнес это с широкой улыбкой, заставив Персиваля вновь покраснеть от легкой злости, а Трину – закатить глаза. Этот напыщенный осел намекает, что она собирается болеть за него на турнире. Как бы не так. А уж издеваться над милой, очевидно потерявшейся в его сарказме Брианной, и вовсе было низко.

В этот момент, подтверждая мысли Трины, леди Брианна с мягким смешком произнесла, слегка погрозив Гавейну тонким пальчиком:

— Ах, сэр Гавейн, вы такой шутник! — и добавила кокетливо: — Впрочем, совесть обязывает меня болеть за брата, хотя моя благосклонность к вам известна.

Глаза Трины округлились от удивления. Она мало знала о нравах шестого века, но отчего-то была уверена, что такое откровенное признание за королевским столом было чем-то, что не входило в строгий свод правил леди. Должно быть, эта девушка не так предсказуема, какой кажется на первый взгляд.

— О, леди Брианна, не переживайте, — поспешила заявить она. — Нашей возможной дружбе точно ничего не угрожает. Я с радостью поддержу вашего брата, но еще несколько дней назад мы за этим же столом определили, что сэр Гавейн совсем не входит в число моих фаворитов.

— Именно поэтому ты каждое утро бежишь к нему на тренировки, — еле слышно и ехидно протянул Мерлин, сидящий рядом.

Трина бросила на него негодующий взгляд, но, судя по всему, Гавейн был согласен с магом.

— Как жаль, — нарочито расстроено произнес рыцарь, — я был уверен, что за время наших тренировок вы поменяли мнение.

Он смотрел на нее с вызовом, откинувшись на спинку стула.

— Не хочу, чтобы меня заподозрили в предвзятости, — ляпнула Трина, не сумев остановиться. Какая глупость.

Ситуацию спасла леди Брианна.

— Тренировок? — она с интересом переводила взгляд с Гавейна на Трину.

Удивительно, но рыцарь словно немного стушевался.

— Э, да, миледи, — медленно ответил.

Леди Брианна нахмурилась.

— Правда? Необычное занятие для леди.

Трина могла лишь догадываться, какое удовольствие доставит своими следующими словами Гавейну. Но не сказать их не могла.

— Ну… Я не совсем леди. Я…

Мерлин прервал ее, видимо, опасаясь, что та ляпнет лишнего.

— Леди Трина прибыла из той же деревни, где вырос я. Я стал ее опекуном в каком-то смысле, поэтому теперь она живет в замке.