Во имя Камелота

Так продолжалось минуты две. Персиваль все больше кипел, а Гавейн от души веселился. «Он старается вывести его из себя и воспользоваться этим», — дошло до Трины.

Но веселье подвело ее наставника.

Один из особенно мощных ударов, который грозил рассечь плечо, Гавейну пришлось-таки отбить клинком. И все же дерево было слабым противником стали, да и сила Персиваля играла свою роль. Надавив и приложив усилия, ему удалось повалить Гавейна на землю. Теперь тот лежал на спине, у самого своего горла держа дерево, которое отделяло его от острого лезвия меча.

Трина слышала, как древесина трещала, видела ее срезанные куски и опилки, которые слетали на траву. У Гавейна не было способа выиграть этот бой.

Персиваль нажал сильнее, и Трина невольно ахнула, заставив Мерлина взглянуть на нее с намеком: «А я говорил!»

Боялась ли она за Гавейна? Почему она должна была бояться за того, кого знала от силы несколько часов?

Но да, она боялась. Каким бы раздражительным он ни был, это не повод желать ему смерти.

Ну, или такого унизительного поражения. Конечно, Персиваль, будучи соратником и другом, не убьет его. Она оглянулась: рыцари пристально следили за боем. На лице ни одного из них не было страха.

И, возможно, пробудь она дольше в Камелоте, поняла бы, почему. Сэр Гавейн был не из тех, кого легко победить.

Молниеносно он двинул коленом в пах Персивалю, заставляя ослабить давление и хватку. В следующее мгновение выдернул из его рук меч и вскочил, возвышаясь над упавшим телом. Кончик острого клинка был направлен в горло соперника.

— А я говорил, что тебе будет стыдно перед своим королем, Перси, — тяжело дыша, произнес Гавейн.

На лице Трины вдруг появилась глупая улыбка, которую она тут же поспешила спрятать. Но от зоркого глаза Мерлина ничего нельзя было утаить. Он наклонился к ней, шепча:

— Полагаю, ты радуешься, что выбрала верного наставника? — в голосе слышалась капля яда.

Трина обернулась к магу, прямо встречая его взгляд.

— Должна признать, ты слишком хорошо изучил меня за сутки, — в том же духе ответила она.

Мерлин хмыкнул.

Трина снова обратила взгляд в сторону рыцарей и едва не подскочила от испуга. Гавейн стоял прямо перед ней, широко улыбаясь и все еще тяжело дыша. За его спиной Персиваль бросал на друга гневные взгляды.

— Мне очень жаль было разочаровывать вас, миледи, — нарочито вежливо произнес Гавейн, легко кланяясь ей.

Нет. Конечно, ему было совсем не жаль.

Бесы в глазах выдавали его с головой.