Во имя Камелота

Они даже ходили к дереву, с которым разговаривала Трина, но на обращение Мерлина оно не ответило, что разозлило и без того раздраженного неудачей мага еще больше. Артур снова отпустил их на Авалон, сказав, что будет ждать в следующем поселении, которое он собирался посетить в поездке. Но и воды древнего магического озера, и жрицы острова не помогли.

«Ее больше нет в этом мире, великий маг», — все, что удалось наконец вытрясти из одной ведьмы-провидицы. Но Мерлин и сам знал это. Иначе хоть что-нибудь из его богатого магического запаса сработало.

Теша эту искру в душе, Мерлин и Гавейн решили, что, едва вернутся в Камелот, отправятся к кромлеху. Возможно, там что-то прояснится. А до тех пор они должны быть рядом со своим королем и другом. Если Трины нет в этом мире, спасать ее в любом случае поздно. Но защищать короля, уберечь его от бед — их долг.

Еще несколько недель путешествия казались Гавейну самыми долгими в его жизни. Он спал еще меньше, чем обычно, замкнулся в себе так, что никто больше не слышал его привычных шуток или самоуверенных высказываний. Чтобы хоть как-то справиться с чувствами, терзавшими его, Гавейн сосредоточил все свое внимание на защите Артура. Он и раньше никогда не пренебрегал своими обязанностями, но теперь стал выполнять их с чрезмерным рвением. Так, что Артур в один из дней вызвал друга на разговор по душам.

— Ты не виноват в том, что произошло, — без предисловий заявил он, когда, под предлогом обсуждения важных деталей поездки, отвел друга от лагеря. — Ты сделал все, что мог, чтобы спасти леди Трину. Она совершила самоотверженный поступок, решив отправиться к моей сестре, но это был ее выбор.

— Она отправилась к ней, чтобы спасти меня, — процедил Гавейн сквозь зубы. Думать об этом и произносить это вслух все еще было больно.

Артур понимающе кивнул.

— Должно быть, она действительно любила тебя.

Любила. Слово в прошедшем времени заставило Гавейна поморщиться.

— И все же, — продолжил Артур, — это был ее выбор. Мне очень жаль леди Трину, я тоже горюю о ней, но я не хочу потерять друга, Гавейн. Я не хочу потерять великого рыцаря.

— Не потеряешь, — твердо сказал Гавейн. — Случившееся не отразится на моей службе и верности тебе.

— Речь не только о службе, — покачал головой король. — Ты стал другим, ты теряешь себя в своем горе.

Горе.