Во имя Камелота

Ты не предал меня, мой друг, и не предашь. Мое сердце никогда больше не будет занято, но твое… — король со смесью лукавства и отеческой заботы вгляделся в лицо друга. — Я впервые вижу, чтобы кто-то тронул твое.

Гавейн улыбнулся в ответ, не желая признавать вслух, признаваться себе, что дело его, должно быть, и правда было плохо. Что знаменитый повеса стоял на краю пропасти, почти готовый отдаться чувствам.

— Все не так, как ты думаешь, друг мой. Сэр Гавейн все тот же дамский угодник и пьяница. Я не тот рыцарь, о котором сложат легенды за подвиги во имя леди.

— И все же ты заботишься о ней. Желаешь ее видеть, едва открыв глаза.

— Ты, должно быть, заметил, что леди Трина очень ранима, а вчера ее чуть не убили. Как наставник, я должен проявить некоторый интерес.

— Хочешь сказать, сэр Гавейн, который не побоялся признаться мне, что он беглый принц, боится признаться, что влюблен в леди? — серьезный тон Артура сменился на веселый. Его явно забавлял такой страх друга. — Великий сэр Гавейн, который не боится меча, смерти и готов один воевать против десятков?

Гавейн отвернулся, не зная, что сказать, но не желая продолжать лгать своему другу и королю.

— Если тебя тревожит мое отношение к леди Трине, — Артур явно решил завершить этот разговор и довести его до логической точки, — то скажу еще раз: она интересная девушка, но едва я понял, что она увлечена тобой, увидел в ней не больше, чем друга. Мне нравится ее откровенность, простота, живость.

Гавейн резко повернул голову, морщась от боли, все же пронзившей тело от резкости движения.

— Дело не в этом. Ты как никто другой знаешь, я никогда не считал, что происхождение играет роль. Как и ты сам.

Договорить они не успели: в дверь ворвался Персиваль.

— Леди Трины нет. Джудит нет. Их кровати не тронуты.

Артур вскочил со стула, стоящего рядом с ложем больного.

— А сэр Мордред?

Гавейн вздохнул.

— Я сказал ему вчера, уходя, что он может идти отдыхать…

Словно в ответ, в этот момент в комнату вбежал Мордред.

— Ваше Величество, сэры, я проверил внизу и у таверны: леди нигде нет. Но я нашел вот это, — он поднял вверх скомканный и запыленный клочок пергамента.

Гавейн хотел было встать с кровати, но Артур жестом остановил его.

— Тебе нужно набираться сил. Ты должен поправиться, прежде чем мы тронемся в путь. Это приказ короля.