Во имя Камелота

Как успокоить его и объяснить, что она делает все эти глупости, потому что запуталась, боится? Она обещала Мерлину не показывать своих чувств. Обещала себе, что спасет собственный род от гонений и вакцины, а в итоге уже несколько недель просто живет средневековой жизнью, которая ей нравится. Да, в Логресе не было столько удобств, как в ее родном доме, рядом не было мамы и бабушки, она часто чувствовала себя чужой здесь, но… То ли это был дух приключений, то ли влечение и расположение, которое она чувствовала к рыцарям и Артуру, то ли желание постичь тайны магии Мерлина, но Трина хотела задержаться в Камелоте.

Трина чувствовала себя предательницей. А еще – беспомощной и проигравшей по всем статьям. Душная комната трактира стала последней каплей в этот котел чувств, которая призывала: нужно что-то сделать уже, в конце концов. И так как в голове не было мыслей, а в душе – сил, Трина вспомнила про единственное утешение, которое всегда находила в ковене, про свою маленькую традицию, которая всегда спасала ее.

И почему она не подумала об этом раньше? Вчера или до этого, когда они несколько дней ехали по лесам? Почему она не сбежала из замка к лесу у Камелота? Почему она всегда делает все не вовремя и не так?

Когда в зоне видимости показался черный массив деревьев, Трина почувствовала, как ее сердце бьется чаще. Возникло желание побежать, скорее прижаться к одному из стволов и получить наконец свои силы и ответы.

Так она и сделала. Вырвав ладонь из руки Гавейна, словно маленькая девочка, понеслась вперед.

— Трина, стой! — крикнул он ей вслед. — Это может быть опасно!

Она не слышала. Ругаясь, Гавейн бросился следом.

— Стой, говорю тебе!

И она остановилась. Но дело было вовсе не в словах рыцаря. Чуть вглубь от кромки леса стояло раскидистое дерево с толстыми ветками и ярко-зеленой листвой. Трина будто чувствовала, как от него исходит энергия. Не задумываясь, она подошла и крепко обхватила ствол, прижимаясь к нему, как к самому родному человеку.

«Дай мне сил и мудрости, — прошептала, закрыв глаза. — Помоги мне. Прошу, помоги».

Но вместо привычного тепла на кончиках пальцев Трина почувствовала порыв резкого холодного ветра, который становился все сильнее. Она крепче зажмурилась, вцепившись пальцами в кору. Но руки по-прежнему не ощущали тепла, а ветер стал нещадно хлестать по другой щеке, не прижатой к дереву.