Во имя Камелота

— Выпейте с нами, — напирал бородач, уже вставший перед девушками, и отвесил шуточку с сальным намеком: — Обещаю, вам понравится.

— Спасибо… Э-э-э… Сэр, — замялась Трина. — Мы прибыли сюда с братом и вышли, чтобы…

— С братом? — хохотнул бородач. — И где же он?

— Здесь, — прозвучал ровный голос, полный угрозы, совсем рядом.

Черт.

— Как хотите, — обиженно буркнул бородач и отошел. Трина порадовалась, что до драки, как обычно бывает в кино, не дошло.

И развернулась, чтобы встретить злой взгляд Гавейна.

— Сколько еще я буду спасать тебя от твоих же глупостей? — прорычал он, вырывая Трину из рук Джудит, и, вопреки ожиданиям, волоча не внутрь таверны, а дальше на площадь. — Ты понимаешь, что ищешь не самых лучших приключений? Решила-таки умереть? Или быть обесчещенной где-нибудь за…

Он прервался, глубоко вдыхая и хватаясь за переносицу. Хватка на ее руке разжалась. Трина впервые видела его таким эмоциональным, и от шока не знала, что сказать.

Он был зол. По-настоящему зол.

На нее.

Трина сглотнула.

— Гавейн, — она аккуратно тронула его за предплечье. — Я думала, что если…

— Вовсе ты не думала! — прикрикнул рыцарь, заставив бородача и нескольких мужиков рядом посмотреть на спорящих и злорадно ухмыльнуться. Он продолжил тише, шипя: — Вовсе ты не думала. Сейчас же пойдешь в свою комнату, закроешь дверь и останешься там до тех пор, пока я не приду за тобой.

— Да что ты о себе возомнил?! — вспылила Трина.

Эти деспотические повадки ее ужасно злили.

Гавейн тяжело вздохнул, снова взял Трину за плечи, поворачивая к себе и пристально глядя в глаза. Его лицо наклонилось так близко к ее, что Трина чувствовала запах эля, кожи и… Женщины? Щеки снова обдало жаром. Она попыталась вырваться.

— Послушай меня, Трина, — он крепче стиснул ее. — Я знаю, что ты не привыкла ко всему этому. Что ты не хотела бы здесь быть, но… Я прошу тебя, не делай глупостей.

Слова лились из него потоком. Обычно он не был столь разговорчив. Неужели он был пьян? Нет, взгляд был достаточно осознанным, и держался Гавейн твердо. Да и сколько он мог успеть выпить за последние двадцать минут?

— Я не пьян, Трина.