Во имя Камелота

Или наоборот, падала с нее, так как, оглядевшись, Трина увидела водопад в пару десятков метров высотой, бурным потоком льющийся с каменной поверхности.

Левее река петляла, уходя вдаль, за поворот, куда взгляд Трины уже не мог дотянуться.

Место казалось достаточно укромным и, решив, не терять времени, пока рыцари не проснулись, Трина принялась стягивать одежду.

Едва она разделась и зашла по грудь в обжигающе холодную воду, сзади раздались шаги. Трина замерла. Был ли это кто-то из рыцарей? Если да, то почему они не окликают ее или не уйдут, осознав, в каком виде леди перед ними?

А может, это разбойник, о которых так часто предупреждал ее Гавейн?

Лихорадочно соображая, что будет делать в таком случае, Трина медленно повернулась.

— Эй! — возмущенно окликнула его Трина. — Что ты делаешь?!

Поняв, что обратила на себя его внимание, она инстинктивно закрыла грудь руками, надеясь, что все остальное скроет темно-зеленая речная вода.

Гавейн же наигранно изобразил удивление, продолжая медленно расправляться со шнуровкой.

— О, леди Трина, какой неловкий момент. Уверен, что, если бы вы сообщили мне, что идете к реке, такого бы не произошло.

Козел. Снова он издевается.

— Я хотела помыться в одиночестве! — выпалила Трина, крепче сжимая руки на груди.

Почему он не отвернулся? Почему, в конце концов, не прекратит снимать свои штаны?

— Стой! — она почти закричала, когда его руки коснулись пояса, намереваясь стянуть остатки одежды.

Он был невозмутим.

— То же, что и ты. Хочу помыться.

— Нет! — уже вскричала Трина, поднимая руку. И тут же опустила ее обратно на грудь, испугавшись.

Гавейн прекратил раздеваться, шагнул к самой кромке воды и практически возвышался теперь над Триной, стоя на берегу.

Ей хотелось посмотреть ему в глаза, отчитать, возмутиться поведением, но на уровне ее взгляда застыли четко очерченные мышцы пресса, треугольной дорожкой уходящие к…

Трина ненавидела себя за то, что не могла оторваться от них.

— Трина… — вернул ее к реальности хриплый голос, из которого вдруг пропала насмешка. Она нехотя подняла глаза, снова утопая в синеве взгляда принца Лотиана. — Больше не нарушай моих приказов. На моем месте мог быть кто-то другой из рыцарей, кто не внял бы твоим мольбам не раздеваться.