Во имя Камелота

Если Гавейн и счел ее сумасшедшей, если был шокирован, то он отлично владел собой. Ничего не отражалось на красивом лице, лишь брови теснее прижались к переносице.

Вопреки опасениям Трины, он не отодвинулся, не вскочил в гневе, не осуждал.

— Я чувствую, эта ночь будет долгой, — сказал он, задумчиво закусив губу и удобнее располагаясь на полу. Он полностью сел, согнув ноги в коленях и положив на них вытянутые руки. — Рассказывай все по порядку.

И она рассказала. История вырывалась изнутри, будто прорвало дамбу. Гавейн внимательно слушал, время от времени задавая уточняющие вопросы, как если бы она объясняла ему какую-то военную стратегию, а не говорила то, во что чрезвычайно сложно поверить.

— Как ты можешь быть таким спокойным? — не выдержала Трина.

Он лишь пожал плечами.

— Если бы я позволял эмоциям захлестнуть себя, то уже давно был бы мертв.

И это было одно из главных их отличий, помимо того, что они родились в совершенно разных веках: Трина совсем не умела сдерживать эмоции, как бы ни старалась.

Он замолчал, не сказал больше ничего, и Трине пришлось задать еще один вопрос:

— Ты расскажешь Артуру?

Ей казалось, что она слышит, как громко бьется ее собственное сердце.

Гавейн вздохнул, опуская взгляд в пол. Его пальцы сжимались в кулаки и разжимались, выдавая мучительные раздумья.

— Я – нет, — наконец произнес он, поднимая синие, как глубокое море, глаза. — Но ты должна.

Он поднял ладонь, прежде чем она что-то ответит, призывая молчать.

— Я дам тебе время. Но немного. Я не стану лгать королю, и ты не должна. К тому же, ложь тебе совершенно ничем не поможет.

В его голосе проскальзывало осуждение, от которого Трине захотелось поморщиться.

— Ты осуждаешь нас, да? — горько проговорила она. — Меня и Мерлина.

— Да. — ответил коротко и жестко. — Но не имеет значения, что думаю я. Гораздо важнее, что подумает Артур.

Он поднялся, вытягиваясь во весь свой внушительный рост, задумчиво взглянул на нее сверху вниз.

— Почему ты так легко поверил мне? — поспешно бросила она, желая остановить его, задержать.

— Я не вижу ни одной причины, по которой тебе пришло бы в голову выдумать такую сумасшедшую историю. Никакой выгоды, которую ты могла бы получить.

Трина вздернула бровь.