Во имя Камелота

Нечто между просьбой и приказом.

— Расскажи мне, — уже мягче прошептал Гавейн, поправляя выбившийся из ее прически локон. Их лица были так близко, что она чувствовала его дыхание на своей щеке.

— Я очень хотела бы этого, — честно призналась Трина, — но тебе лучше не знать. Не знать, кто я, зачем я здесь, почему…

— Мне плевать на твое происхождение и причину, по которой ты приехала в Камелот, если только ты не задумала убить короля.

Трина отчаянно замотала головой.

— Конечно нет!

— Тогда сейчас я провожу тебя в твою комнату, и ты все мне расскажешь, хорошо?

Трина вгляделась в его глаза, черпая в них решимость, ища чувства, на которые сможет опереться, чтобы признаться, открыть свою немыслимую тайну.

— Мне так страшно, Гавейн, — выдохнула она. — Мне очень страшно.

— Не нужно бояться, — он покачал головой. Короткая искра ухмылки на губах. — Ведь я рядом.

Он отстранился, протягивая ей руку, и она приняла ее. Он сплел свои пальцы с ее, пуская по телу легкий электрический разряд.

Это было необъяснимо, неправильно, странно.

Но это происходило. И это было таким реальным.

Трина старалась не думать о том, что будет утром. Что будет, если, сбежав сегодня, она окажется дома, в Шотландии двадцать первого века. Во времени, когда Гавейна не существует. Она не хотела об этом думать.

Все, чего она хотела сейчас, идти за ним в свою спальню. Признаться ему и попросить проводить ее до леса, провести сквозь патруль, отпустить.

Но отпустит ли он ее?

Глава 11. Майская ночь

В комнате было тепло. Яркий огонь в камине освещал пространство, помогая ориентироваться без зажженных свечей. На кровати, аккуратно разложенная заботливыми руками Джудит, лежала ночная сорочка. Трина с удивлением отметила синий цвет, но мысленно вознесла служанке благодарность за ее труды. Приятно было вернуться туда, где тебя ждали. Даже несмотря на то, что собиралась бежать.

От огня и ощущения безопасности в стенах спальни, от горячей руки Гавейна, которая крепко держала ее ладонь, Трина немного пришла в себя. Слезы больше не струились потоком, но все еще сверкали в уголках глаз.

Гавейн подвел ее к креслу, осторожно усадил и сам опустился рядом, присев на полу, но не касаясь его. Он по-прежнему сжимал ее ладонь, но теперь уже двумя руками, словно пытаясь согреть.

— Как ты? — участливо спросил, и у Трины перехватило дыхание.