Во имя Камелота

— Советник, не присоединитесь? — задорно предложил ему король, и Мерлин, что-то явно ворча под нос, принялся закатывать рукава своей черной, сделанной из дорогой ткани туники. Трина с интересом отметила этот контраст: в то время, как Артур и рыцари носили порой простую одежду, Мерлин неизменно был одет богато и с иголочки. Хотел ли он нарочито подчеркнуть свой особый статус или же просто был модником, Трина пока не понимала.

Пока Мерлин собирался с духом, чтобы приняться за работу, Артур уже активно собирал корзины и отдавал их пораженным людям, которые рассыпались в благодарностях и пожеланиях долгой жизни королю.

— И все же вы необычный король, сир, — с улыбкой произнесла негромко, чтобы не услышали остальные. Разве что, Гавейн и Мерлин, которые были слишком близко.

— Как и вы – необычная леди, леди Трина. С тех пор, как Камелот лишился королевы, за этим столом не стояла женщина.

Настала очередь Трины застыть в изумлении. Она посмотрела на Мерлина с немым вопросом в глазах. «Только не говори мне, что раздавать еду – обязанность королевы», — мысленно молила она. Но Мерлин, словно в очередной раз прочтя ее мысли, мрачно выдал короткий кивок, всем своим видом выражая недовольство. Трина сглотнула, медленно переводя взгляд на Гавейна. Ища поддержки или ожидая увидеть такое же осуждение на его лице? Но Гавейн не смотрел на нее — он сосредоточенно работал, делая вид, что не замечает происходящего.

Осознав, как невежливо и глупо ее молчание, Трина поспешила обратить внимание на короля.

— Сир, простите, я…

— Все в порядке, леди Трина, — спокойно ответил Артур. — Вы не знали. К тому же, я очень рад, что сегодня эта традиция прервалась. Да и, если у юной леди есть желание помочь, как я могу этому противостоять?

Но несмотря на его слова, Трина все еще чувствовала себя неловко. Мерлин многозначительно смотрел на нее, и ей казалось, что он изо всех сил передает молчаливое сообщение: ты должна завоевать его доверие, но не перегибать палку.

Она еще раз повернулась в сторону Гавейна. Вдруг он все же обратил на нее внимание, услышал и тоже смотрит с осуждением? А может быть, он поддержит ее, как поддержал ночью?

Гавейн и правда смотрел на нее. В отличие от мага, на его лице не читалось недовольства или неодобрения — наоборот, понимание.