Во имя Камелота

Гавейн покачал головой.

— Я и забыл, что твоя магия может стать проблемой и раскрыть наш маленький секрет.

Мерлин молчал, в упор глядя на рыцаря и тем самым призывая к прямому ответу.

— Нет, я не спал с ней, — твердо ответил Гавейн, без колебаний встречая взгляд зеленых глаз. И продолжил, понимая, что этот вопрос будет следующим: — И не собираюсь.

Мерлин едва заметно выдохнул. Он чувствовал, что Гавейн говорит правду.

— Тогда что ты делал в ее комнате ночью?

Гавейн сложил руки на груди и сухо произнес:

— Я как-то упустил момент, когда стал должен отчитываться перед тобой за то, что делаю вне войн и рыцарских собраний?

Мерлин смягчился, но виноватым не выглядел.

— Ты ведь знаешь, я опекаю Трину, и мне важно, чтобы, пока она под моей защитой, с ней не произошло ничего, что могло бы навредить.

— Как, например, переспать со мной? — насмешливо.

Мерлин кивнул.

— Меньше всего мне сейчас хотелось бы разгребать проблему с бастардом Лотиана.

Гавейн прищурился.

— Так ты заботишься о моем бастарде или Трине? Если у тебя есть на нее виды…

— Нет, — Мерлин резко прервал его.

— Она не в моем вкусе. Но очень даже в твоем, и это может стать заботой на мою голову.

Гавейн вздохнул.

— Послушай, Мер, ты знаешь, я говорю искренне: я не собираюсь спать с Триной. Но не буду отрицать, что она меня привлекает. И все же, подчеркиваю, я не сделаю ничего, что создаст проблем. Ни ей, ни тебе.

Мерлин будто осмысливал сказанное, а затем резко выдал:

— Ты влюблен в нее?

Он с замиранием сердца ждал ответа.

Что, если его свободолюбивый друг не просто увлекся, а влюбился в девушку, которая вскоре их покинет? Не просто покинет, а отправится в будущее, на многие века вперед, где Гавейну совсем ее не найти? Мерлин не хотел бы такого поворота истории. Он знал, что Гавейн считает, будто не создан для любви, но все же…

— Нет, — твердо произнес он. — Я не влюблен в нее.

Правда. Мерлин выдохнул.

— Очень хорошо, — кивнул маг. — Тогда сегодня, когда она придет на пир с Артуром, проблем не возникнет.

Гавейн, который, признавшись вот так в отсутствии влюбленности, стал натягивать рубашку, будто бы ничего не произошло, замер.

Мерлин почувствовал всплеск эмоции, которую не успел распознать. Рыцарь невозмутимо закончил одеваться и вновь повернулся к другу, и его голос был равнодушен.

— Артур увлекся нашей маленькой леди?

— Нет. — По крайней мере, Мерлин надеялся, что это было так.