Дорога мёртвых, Том 1

Она не виновата в том, что её настоящий отец был эльфом. Это моя и только моя вина!

— Это и не твоя вина тоже! Так сложилась наша жизнь, в то время мы не вольны были выбирать. — Лекарь обнимал жену и с ненавистью поглядывал в сторону забытых на столе браслетов. — Мне хотелось, чтобы у наших детей обязательно был выбор. Они не видели войны и лишений, выросли среди цветущих садов и зелёных полей. А теперь мы сами пытаемся забрать у дочери ту жизнь, которую она любит, и заменить её на какое-то «благо», о котором сами не имеем понятия.

Мы ведь не знаем, что значит для мага жить без его дара, что значит жить с нелюбимым человеком…

— Мы всё ещё можем отпустить её, Эдвин. Ещё не поздно всё исправить, — всхлипнула Сония. — Трир далеко и не подчиняется Ордену Инквизиции, а магистру Тэрону можно доверять. Когда-то мы доверяли ему свои жизни и ничего не боялись.

— Нет, Сония, мы долго вынашивали наше решение и отступаться уже не станем. Нужно быть сильными до конца. Лиза разумная девочка, она успокоится, поразмышляет и справится.

Если же мы дадим ей сейчас волю, то не простим себе этого до конца нашей жизни.

Лекарь поцеловал жену в висок, порывисто подошёл к раскрытой шкатулке и с отвращением захлопнул крышку.

— Сколько времени ты дашь ей на раздумья? — еле слышно спросила Сония.

— Пусть отпразднует день Великого Солнца со своими друзьями, — ответил Эдвин.

— Семь дней, — прошептала женщина. — Я скажу ей, успокою её. Надеюсь, за это время она не натворит больше ничего.

— Надеюсь, — буркнул в ответ Сандберг. — Отряд искателей убрался из Фоллинге сегодня утром, поэтому мы ничем не рискуем.

Когда Сония вновь вышла на крыльцо клиники, то ни Лизы, ни Фреда там уже не было.

Глава 8

Три или четыре дня Сонию терзали тревожные мысли и тягостное ожидание чего-то непоправимого. Тайком от мужа и детей она спустилась в погреб, отыскала на дальних полках задвинутый в тёмный угол костяной ларчик, покрытый пылью и тонкими паутинками, произнесла заклинание-ключ.

Древние эльфийские слова глухо отразились от стен и повисли в воздухе, как заблудившееся эхо. Хрустнув попавшими внутрь песчинками, щёлкнул потайной механизм. Женщина откинула крышку, почти не глядя, на ощупь извлекла холодный, слабо мерцающий кубик горного хрусталя, погладила остро отточенные грани.

Огонёк свечи дрогнул, когда она поднесла камень поближе, посмотрела в него на просвет и содрогнулась сама: всё то же, всё то же, что и прежде.