Эриния. Месть огня

Манящие губы, красные, чувственные, ах, как было бы хорошо впиться в них поцелуем, почувствовать на своей шее, чтобы горячее дыхание опалило кожу, чтобы опускались они ниже и ниже… По мне пошли мурашки, и я уже практически издала стон, чувствуя, как накатывает доселе неизвестный мне жар и подгибаются ноги… Да что б тебя, скотина! Я так крепко сжала кулаки, что боль привела меня в чувство и наваждение кончилось. С легкой улыбкой инкуб поклонился и протянул руку, двусмысленно посмотрев на красные вмятины на моей коже.

Я отпрянула.

- Не стоит…

- Знакомиться? – Еще шире улыбнулся Анар, но руку убрал. - Простите мне мое настойчивое желание, - он сделал очень долгую паузу, и я сглотнула. – Понять, кто вы. Очень трудно что-то утаивать, когда полон страстей, правда же? – А это он проговорил только губами, неслышно, но я все равно рассвирипела, и чтобы скрыть это – поджала губы и развернулась обратно к его спутницам… И вздрогнула. На подоконнике сидел сидхе, насмешливо разглядывая меня огромными глазами цвета мха.

День полон сюпризов.

- Э? – Протянула я, не веря себе. Там никого не было еще минуту назад. Я точно знала это. Мы были на пятом этаже, а окно было закрыто! Темный в здании. Я мгновенно отреагировала на опасность, выхватив бич. Мои глаза зажглись огнем, и от меня пошел такой жар, что Анар отпрянул, а Брунгильда подняла руки, словно защищая нежную эльфийку. Впрочем, та сидела спокойно, рассматривая меня в ипостаси эринии. Как и сидхе – небрежно откинув полу простого даже не магического плаща он облокотился локтем на колено, поставленной на подоконник ноги.

Вторую он спустил на пол. Длинные пальцы его рук переплелись друг с другом. Поза была максимально неудобной, но он сидел так изящно, словно в самом мягком кресле, и что-то неуловимо знакомое было в его позе…

Полностью в черном он казался еще более бледным, чем это свойственно сидхе. В глазах – насмешка и власть, левая бровь вздернута в пренебрежительном удивлении. Бледные чуть тонкие губы кривятся – даже более неприятно, чем до того у эльфийки.

Острые скулы делали его лицо угловатым, жестким, вздернутый вверх изящный подбородок – высокомерным, но огромные миндалевидные глаза сглаживали эффект.

И опять же побрякушки – только теперь черные и серебряные - на запястьях, пальцам, в ушах, на шее. И в волосах цвета ртути, которые казались живыми, как змеи Сусперы. Даже когда сидхе сидел неподвижно, пряди жили своей жизнью, переплетаясь друг с другом, перетекая, как вода в ручье.