Зеркало сновидений

Я пришёл в этот сон с одной-единственной целью, и ничто другое не сможет отвлечь меня от неё. Напрасно облачный замок сверкает первозданной чистотой, которую позволяют себе хранить в душе только неисправимые романтики, напрасно он манит меня заглянуть в собственную мечту, которую кто-то услужливо воплотил за меня. Кто бы ни ждал меня за стёклами из солнечного света - это будет не та, которую я ищу...

И воздушный замок опускается на землю, принимая очертания более земные и грубые, но зато источающие надёжность и добротность.

И теперь невдалеке от меня прямо у дороги стоит небольшой, но очень уютный трактир.

Туда я и направляюсь.

Но ещё до того, как передо мной распахивается дощатая дверь, пропахшая дымом и копчёным салом, я слышу доносящиеся из-за неё звуки струн... и голос.

Видно, мне судьба - прыгнуть льву на спину

И хватать за хвост, и трепать за гриву,

И глядеть в глаза, и чесать за ушком...

Мне-то что - игра. Хороши игрушки!

Где уж тут играть, когда полный выдох,

Когда каждый день на сплошных обидах,

Когда небо вдруг перестало сниться.

..

Ах, не дай-то Бог вам на мне жениться...*

Этот был голос Вивиан. Я не спутал бы ни с одним другим. Я мог забыть её истинное лицо, потеряв его в лабиринтах чужих сновидений - но только не её голос. С того самого вечера, со времени которого прошла вечность длиной в неделю, он не покидал меня ни на один день. Но я не мог даже представить, как этот голос что-то говорит мне; только песня казалась достойным применением ему. И неудивительно, что этот мир, который создала Вивиан, целиком строится на дороге - и песне.

И с чувствами, которые испытывает ребёнок перед тем, как развернуть свой новогодний подарок, я толкаю дверь и переступаю порог.

...Вам пришлось бы стать флибустьером страшным:

Извлекать меня из забитых башен,

Похищать меня с кораблей попутных,

Защищать меня от друзей минутных...

Картина, которая предстаёт моим глазам - почти полное отражение той далёкой и близкой вечеринки. Несмотря на то, что снаружи полдень, в трактире царят сумерки - как и в доме Эл, где веселье началось только после захода солнца.

И в этой полутьме я вижу точно те же знакомые лица: Эл, чья картинная поза выражает отрешённое восхищение; Бенни, отпускающего свои тяготы, чтобы раствориться в песне; Магду, слушающую с полузакрытыми глазами и лишь изредка бросающую взгляд на певицу; Мэтта, увлечённо изучающего потолок, но при этом - как он ни старается это скрыть - не пропускающего ни одной ноты.