Зеркало сновидений

- Вениамин хотел, чтобы ты нашёл меня - и ты нашёл... Тебе остаётся только привести его сюда - и больше мы не расстанемся... Мы сможем вечно ходить по тёмным тропинкам; к нам будут приходить новые друзья, которые станут нам верны, не обманут, не предадут, не убегут... Мы всегда будем вместе...

Я силюсь поднять руку - к груди, к кресту; но рука налита тяжёлым металлом - жаль, не серебром... Пальцы цепляются за пояс, шевелятся в поисках оружия... и встречают что-то холодное. Это фляга - со святой ли водой, с колодезной ли, поздно гадать.

Подняться чуть выше... одним пальцем крутануть крышечку...

Элеонор и волк уже совсем рядом.

Взмах руки - и струя воды летит прямо в них. Волк срывается с места настолько стремительно, что на миг превращается в смазанное серое пятно. Он бросается вправо, боком сбивая с ног Элеонор. На неё попадает лишь несколько капель, прожигая платье и кожу и исторгая из груди хриплый вопль, больше похожий на волчий вой. Я смотрю на неё с ужасом: но часть ужаса вызвана мыслью о том, что я едва не разрушил её красоту.

.. К счастью, святая вода не попала на лицо, и ожоги останутся лишь на плече, на руке, там, где они будут не слишком заметны...

Ушатом холодной воды приходит следующая мысль. Кому замечать эти ожоги, кроме волка? А ему-то, скорее всего, всё равно...

Волк. Он тяжело поднимается с земли: его бок и передняя лапа превратились в чёрно-бурое месиво слипшейся шерсти и обваренной кожи, но, в отличие от стонущей Элеонор, он не издал ни звука.

Зверь утратил часть своей стремительности - но это я успеваю осознать уже после того, как его челюсти щёлкают у моего плеча, срывая клок одежды и посылая по руке пылающую волну боли.

Правая рука отказывается мне служить: но левая, как это всегда бывает, обретает новые силы. Не дожидаясь приказа от меня, она срывает с груди крест и вонзает его волку в загривок. Крест входит так легко, словно бы был заточен и раскалён. Лапы волка на миг подкашиваются - но этого мига мне хватает, чтобы броситься бежать по первой попавшейся на глаза тропке.

Я не тешу себя напрасными надеждами. Волка-оборотня не убить одним ударом; Элеонор вытащит крест, и они оба пустятся за мной в погоню. Жажда мести придаст им сил, а мне силы взять негде... Не отыскать дороги... Не найти укрытия...

И тут, словно наперекор моим мыслям, деревья расступаются, открывая тускло светящуюся в лунном свете церковь.

Закон жанра: ночью в церкви гораздо опаснее, чем в лесу.