Блюз демонов

Жаль, что голова моя настолько затуманилась четыре дачных лета назад, что я, не сознавая, что делаю, зачем-то пошла за Викой на этот странный участок. 

Жаль, что тогда я не сделала того, что сделала четыре года спустя - просто не призналась Никите в любви и не убедилась целиком и полностью, что моя любовь ему не нужна (хотя переспать он со мной не против).

Я не помню тот момент, когда заброшенный сарайчик, к которому Вика сначала тащила меня чуть не силой (это было не сложно, все мысли мои тогда - о Никите), начал менять свои очертания, перестал быть похож на что-либо, что я могла бы назвать словами.

 Конусы, треугольники, косые и прямые углы – каждую секунду он не был похож на себя-прежнего. Быстрая-быстрая перемотка и сознание не может ухватить одно-единственное мгновение.

Я и потом, когда мы вернулись, не могла вспомнить, как же он стал выглядеть.

Я даже не помню, как мы вернулись. Не помню, что делали там. Что видели.

Не помнила до сих пор - и вспоминать не хотела.

Воспоминания такие четкие. 

Как будто из этого темного коридора, где под ногами уходил пол, и это было не потому, что дому требовался ремонт, как будто из этого темного коридора, в приоткрытую дверь кто-то выплеснул мне в лицо стакан ледяной воды.

Ледяные капли стекали мне по лицу, по шее, по ключицам, по груди, по животу. Возвращались движения, слова, запахи. 

Я помню, как дверь легко поддалась, как будто ее открывал кто-то и с другой стороны - такое же ощущение у меня создалось, когда я входила в кабинет Льва Васильевича на собеседование. Мне тогда это ощущение показалось чем-то знакомым, но я не поняла, чем. Причем оно показалось мне знакомым оба раза - как будто линейность случившегося не имела значения, и это было нормально, что нечто, что должно было случиться в будущем, вызывало ассоциации в настоящем.

Рядом с входной дверью стоял огромный расписной ларь. Именно это слово пришло мне в голову - но мне это тогда показалось обычным, не зря же Вика называла сарайчик теремом. Вполне естественно, что в тереме есть ларь - мне это тогда, по крайней мере, показалось вполне естественным. 

Крышка казалась очень тяжелой, но поддалась так же легко, как дверь.