Блюз демонов

Не сразу узнала в ней шестнадцатилетнюю Вику, но, узнав, не смогла долго удерживать эту мысль в голове, потому что и девушка эта тоже менялась у меня на глазах. И даже не всегда при этом выглядела как девушка. Я имею в виду, не пол, а принадлежность к человеческой расе в принципе. 

Скрежет и крик боли. Я все еще видела Вику - в ее человеческом облике и в мерцающем нечеловеческом. Но теперь она была привязана к устрашающего вида огромному колесу со множеством креплений. С пустого черного обода свисали крюки, клепаные ремни и странного вида штуки, похожие на какой-то крепеж.

Видение разрезал голос Эль. Она сказала мне, когда той ночью ждала меня возле подъезда в образе кошки: "Чертов Львиноголовый. Ты должна вернуть ему эту карту. Пока не пришли мертвые волки".

Я не могла контролировать видения перед глазами, не могла ничего скрыть сейчас от пристального, неотступного, безжалостного взгляда Лале.

Как маленький ребенок, еще не научившийся играть в прятки, зажмуривается и твердит про себя "я спрятался, меня не видно, никто меня не найдет", а сам тем временем стоит посреди полянки и дети постарше смеются над тем, как "замечательно" он сумел справиться. В отличие от ребенка я понимала, что...

- Это была не Эль, это была... 

Тишина, темнота, ночь.

...Вот идет мой зеленоглазый дьявол с серьгой в ухе. Темные двери раскрываются перед ним. Я хочу увидеть, что же за ними, но все мутится в глазах. Черные мушки кружатся и кружатся, но я всматриваюсь так, как будто от этого зависит моя жизнь. Может быть, и зависит. Сквозь пелену изредка проступает зал в огне высоких свечей. Но я хочу видеть только глаза моего дракона. Еще хотя бы раз, один раз.

Зал вспыхивает, от пелены перед глазами не остается следа. Я вижу, что кругом зеркала – огромные, в витых рамах. И похожи они на современные мониторы в комнате наблюдения – в каждом зеркале мерцает своя картинка, где-то разворачиваются драматические события, где-то сцены обычной мирной жизни, некоторые картинки застыли, как будто запись остановили.

Белокурая девушка с полузакрытыми глазами расстегивает белую блузу, обнажая грудь в шрамах.