Мемуары принцессы

Всё вокруг погрузилось в тепло и свет.

— Пойдём домой? — негромко спросил Виктор. Я отрицательно покачала головой, и мы пошли дальше в лес.

***

Вернулись мы поздней ночью.

Зайдя в свою комнату, я быстро переоделась и подготовилась ко сну. Взглянула на настенные часы. Половина первого. Слишком поздно, а у меня осталось незавершённое дело. Однако, я была уверенна, что мама ещё даже не легла спать. Поэтому торопливо накинула поверх полупрозрачной ночной сорочки шаль, зажгла керосиновую лампу и тихо вышла в коридор.

До маминой комнаты я добралась без помех. Постучала, и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.

Мамины хоромы были побогаче моих, и какое-то время я молча осматривала комнаты. Тут моё внимание привлекла огромная двуспальная кровать в центре. На кровати лежала мама.

Она не спала — во всяком случае глаза её не были закрыты — а просто лежала. Я подошла ближе.

Подойдя вплотную и рассмотрев её лицо, я всерьёз обеспокоилась. Лицо её было бледно, как полотно, глаза пустые, стеклянные, и будто… неживые.

На искусанных губах запеклась алая кровь.

Я взяла руку мамы в свою. Холодная. Костяшки пальцев избиты. Торопливо положила пальцы на пульс. Пульс бьётся, но он слаб, очень слаб. Я торопливо, с криками выбежала из комнаты. На мои крики прибежали две девушки.

— Врача, скорее врача! — пришла моя очередь помочь маме.

Девушки не заставили повторять дважды. Через три минуты придворный врач уже был в покоях матери. Поговорить с ней мне так и не удалось.

Но это уже было бессмысленно.

Я и так знала намного больше, чем должна.

***

Я сидела в большом кресле перед окном и созерцала рождение нового дня. Алела заря, солнце просыпалось после ночи и медленно восходило на небосводе. Зрелище было восхитительно: по-своему прекрасно и печально.

Раздался стук в дверь, и я бросила взгляд на часы. Половина пятого. Кто мог стучать ко мне в такое время? Тот, кто был уверен, что я не сплю. Должно быть, это врач, пришёл сообщить что-нибудь о маме…

Я попыталась встать, но не смогла.

Тело было будто каменным, от каждого движения голова гудела и ныла. Я даже не ответила на стук, впервые ощутив полное безразличие к миру. Я была слишком сильно разочарована в людях, а мои наивные детские надежды были окончательно разбиты. Мне плевать на маму, на отчима, на врача,.

Дверь открылась. Это не врач, придворным людям запрещено заходить без стука. Я даже не повернула головы.

Кто-то подошёл ко мне сзади и закрыл руками глаза.